давай, попробую убрать шрам, – она сосредоточилась. На формирование заклинания девушке понадобилось достаточно много времени. Наверно, минут пять. Видно, давно не практиковала.
Аглая приложила к моему шрамы пальцы и начала медленно водить туда-сюда. Я видел, как светится энергия, проходя по нему. Через пару минут девушка закончила, и я с удовольствием осмотрел руку, на которой не было и следа от шрама.
– Молодец, – похвалил я Аглаю, – удалось ощутить канал в голове?
– Да! – Глаза девушки блестели азартом. – Мне нужно больше практики! Спасибо! – Она поклонилась.
– Вот! – хмыкнул Адик. – Вот так надо с учителем разговаривать!
– Да ну вас, – рассмеялся я в ответ. Вот умеет он поднять настроение.
Глава 7
Глава 7
Следующие дни были спокойными. Я каждое утро ездил на машине с инструктором, самостоятельно доезжая либо до учебного полигона, либо до школы. По вечерам делал целительские артефакты. Покупатель связался с Адиком и попросил ещё пять штук. Но я пообещал пока не больше двух в неделю. На мне и так висел долг перед Назаренко. Да и хотелось сделать ещё артефактов для продажи в лавке Колычева. Пора переходить на официальные рельсы, а не торговать из-под полы. Тем более, преград больше не было.
В пятницу после тренировки решил зайти в зал для медитации в школе. Адик сказал, что накопитель там в полном порядке.
Дома мне медитировать не понравилось, тем более, после тех идеальных условий, которые Абби сумел создать в школьном зале.
Полтора часа медитации пролетели как один миг. Мой источник был полон. Изнутри меня распирала мощь. Но... была и ложка дёгтя в этой бочке мёда. Зелье, что я выпил в начале недели, практически не подействовало, прибавив к моему объёму жалкие две единицы. А ведь, по моим расчётам, источник должен был увеличиться, минимум, на пятнадцать единиц, а в идеале – на все тридцать. Но этого не произошло.
Поднявшись, я огляделся. Кроме меня, в зале медитации находились ещё четыре ученика. Я тихо направился к выходу и встретился глазами с Абби. Он вышел из своей каморки, которая оказалась в конце зала за тёмной малозаметной дверью.
Мы посмотрели друг на друга, и Абби приглашающе наклонил голову в сторону своей комнаты. Я кивнул и направился к нему. Всё это мы проделали в полной тишине, стараясь не нарушать медитацию ребят.
Зайдя, я прикрыл за собой дверь и огляделся. Мне до этого не доводилось попадать в подобные места. Под потолком висели бумажные фонари, стены были расписаны узорами. На низком резном столике расположилась скульптура Будды. В искусственном водопаде журчала вода. На полу лежали циновки.
– Присаживайся, – с уважением в голосе обратился ко мне Абби, – я вижу, тебя что-то гнетёт.
– Спасибо, – я устроился на коврике. Абби протянул мне маленькую чашку ароматного чая. От неё шёл изумительный цветочный запах.
– Ты идёшь по пути Бодхисаттвы. Я это вижу, – кивнул учитель. Волосы, заплетённые в причудливые косички, затрепетали.
– Прошу прощения, уважаемый Абби, мне стыдно признаваться в своём невежестве, но я мало знаком с учением Будды и не очень ясно представляю, кто такой Бодхисаттва. Не могли бы вы меня просветить? – слегка поклонившись, ответил я.
– Ты стремишься к просветлению, – поведал он и замолчал, не сводя с меня взгляда своих прозрачных глаз.
– Честно говоря, я в этом не уверен.
– Это не важно. Я считаю тебя реинкарнацией Будды. Ты, пусть даже и неосознанно, находишься на правильном пути.
Похоже, я зря обратился к нему с просьбой что-то объяснить. Стало только хуже.
– И что это за путь?
– Путь к просветлению, – Абби подлил мне чая.
– И по какой причине вы решили, что я на этом пути?
– Знание в тебе проснётся, – загадочно ответил он.
– Хотелось бы подробностей, – я решил быть настойчивее.
– Путь Бодхисаттвы – это путь к просветлению, путь чести, верности и помощи. Я вижу в тебе это. Но также это путь мастерства. То, как ты владеешь своими каналами и энергией своего тела, о многом говорит. Ты не мог этому научиться к шестнадцати годам. Только воспоминания позволяют достигнуть подобного уровня. Пусть и неосознанные. Если хочешь, это знания тела и души. То, что однажды было постигнуто, легко даётся снова.
– Предположим, – кивнул я. С этим не буду спорить. Действительно, те знания, что я получил в прошлой жизни, мне легко дались и в этой. Пройденный однажды путь гораздо легче пройти снова, чем незнакомый. – Но путь чести, верности и помощи... не замечал за собой подобного, – я усмехнулся, – сейчас меня, скорее, ведёт путь жадности и тщеславия, – признался я, ощущая, насколько расслаблен и расположен к откровенной беседе.
– Ты неправ, – Абби медленно покачал головой, – я бы назвал это прохождением одного из пяти путей махаяны. Путь накопления. Он подразумевает накопление заслуг. Но если к заслугам прилагается и материальное накопление, кто я такой, чтобы это осуждать? Тем более, рука об руку с ним идёт путь даяния. Щедрости. И здесь речь не столько о материальной стороне, сколько о даянии окружающим мудрости и знаний. Ты уже идёшь по этому пути. Я вижу, что у тебя имеются ученики, и ты готов делиться знаниями.
Тут он попал в точку. Практически с первых месяцев в этом мире я иду по пути даяния. Правда, до беседы с Абби я об этом не подозревал. Но ученики у меня появились быстро. Те же Савва и Лена. А теперь ещё Адик и Аглая. Только вот он ошибается в мотивах. Возможность делиться знаниями не только повышает мою самооценку, но и даёт шанс завести сильных друзей, благодарных мне лично. Хотя... не стоит на себя наговаривать. Это оправдание я сам для себя придумал, посчитав, что просто так раздавать знания и помогать людям не совсем правильно. Сказывается влияние моей бывшей личности. Прошлый я подобного поведения не одобрял.
– С этим вы угадали, – кивнул я, – только мне казалось, что, помогая другим, я думаю о будущей выгоде, – я печально вздохнул. Чай у Абби явно непростой. Так и тянет меня изложить всё, что накопилось на душе.
– Какие блага ты собирался нажить, когда протянул руку помощи Паше Лунёву? – Мне казалось, что Абби видит меня насквозь и при этом понимает даже лучше,
