Ну а все остальное пространство занимали люди. Старые, малые, молодые, пожилые, молодые девушки и солидные матроны. Безусые воины, у которых имелся только один меч на поясе, и грозные ветераны, обряженные в доспехи с ног до головы. Были и такие мужчины, кто щеголял с голым торсом, были и такие, кто красовался в удивительной по качеству выделки и богатству одежде. Не меньшей пестротой, разнообразием рябили и женские одежды. И все это людское море бурлило, перемещалось, что-то делало, кушало, резало овец или коптило маринованное мясо, спало или занималось хозяйственными делами. Вместе с дымом гул десятков тысяч голосов вздымался к небу, усиленный мычанием коров и блеянием голодных овец.
Впечатлял наблюдательниц и ближний план. И здесь в первую очередь следовало признать наилучшее осязание пальчиков Веры. Ее рисунок оказался наиболее верным. Именно в его воплощении в виде статуи четыре воительницы сейчас и находились. Величественная, гордая женщина, облаченная всего лишь в некое подобие набедренной повязки и ленту, прикрывающую грудь, стояла, гордо задрав подбородок и откинув руки назад. Словно и в самом деле пыталась изобразить ласточку, готовую вот-вот сорваться в полет. С высотой прически статуя, похоже, достигала девяноста метров от земли, если не ста.
Полое помещение находилось на уровне груди, и окна в нем как таковыми не являлись. Просто некоторые наружные стенки имели прозрачность изнутри, позволяя рассмотреть все, что творится снаружи. Сама статуя стояла, накренившись чуть влево и назад, и наверняка бы давно упала, если бы не строительные леса из прочных бревен, которыми люди подперли сооружение чуть ли не до самой его груди. Похоже, фундамент монумента дал трещины, осадку или перекосился вследствие то ли неправильной постройки, то ли подмытой почвы, то ли землетрясения. Потому великолепное, величественное воплощение неизвестной женщины и накренилось похуже какой-нибудь там Пизанской башни.
Словно в подтверждение последнего высказанного предположения, дико заблеяли овцы, им вторили козы и коровы, а потом местность основательно встряхнуло. Все люди к этому отнеслись как-то без испуга – но! Все! Буквально все как один повернули головы в сторону статуи и с минуту взирали на нее, как на барометр, предсказывающий ураган. Леса из бревен чуток поскрипели, монумент устоял, и все вернулись к своим обыденным делам. Что самое загадочное, так это факт, что и с той стороны, куда могла рухнуть накренившаяся постройка, тоже разместился лагерь таких же беженцев, как и все остальные. На эту тему осмелилась пошутить смотревшая вниз и на леса Катерина:
– Подо мной собрались либо самые отчаянные оптимисты, либо крайние фаталисты. Но вверх, словно прямо мне в глаза, и они смотрели после сотрясения почвы.
Самая интересная позиция в плане понимания сути «Ласточки», как единогласно решили окрестить статую гостьи из иного мира, досталась Марии. Она отчетливо видела вздыбившиеся, даже приподнявшиеся над землей огромные пальцы монолитного сооружения, именно к ним вела, пожалуй, самая широкая и прямая дорога в лагере, и на этой дороге стояла живая очередь из женщин, стариков, детей и даже осанистых воинов. Когда им предоставлялась возможность коснуться большого пальца статуи на левой ступне, они не только что-то бормотали, но и громко выкрикивали, порой задирая голову к лицу «Ласточки». Некоторые слова казались вполне знакомыми и разборчивыми, но за всеобщей мешаниной шумов ничего толком разобрать не получалось.
– Кажется, они воздают молитвы своей святыне, – предположила лидер трио Ивлаевых. – Только вот непонятно, зачем они все здесь собрались?
– Что тут непонятного! – Катерина, словно бабочка, порхала по всему помещению, заглядывая в каждое оконце. – Это же паломники! Они узнали, что их почитаемый монумент падает, и теперь собрались у подножия и ждут, пока рухнет окончательно. Даже молятся об этом!
– Что за чушь? – скривилась Вера.
– Ну да! Они ведь тоже знают, что внутренности полны сокровищ, поэтому хотят дождаться падения и получить каждый свою долю! Иначе бы так они сюда и приперлись! Так что… – Она ухватила на руки солидный сундучок и, сгибаясь под его тяжестью, поковыляла к восьмиугольной плите. – Начинаем помаленьку эвакуацию нашего приданого. Уф! Ну и тяжесть! Мужичков бы нам с десяток!
Она оставила сундучок на плите и стала уже примеряться к другому, когда у нее на пути встали обе Ивлаевы:
– Чего ты хватаешься за чужое?
– Тебе разрешали что-то трогать?
Катерина в недоумении отступила:
– Да вы чего?! Рехнулись? – и обернулась к зуаве: – Тетя Апаша, скажи им, пусть и сами приступают к работе. Не ровен час завалимся на головы бедных паломников.
Но та, задумчиво перебирая те драгоценности, что валялись рассыпанными, несколько отстраненно пробормотала:
– Это достояние не нашего рода. Скорее всего, оно принадлежит этому миру. Вы его нашли, вам и решать, как с ним поступить.
– Вот и мне показалось, что здесь все не так! – решительно заявила Мария и чуть ли не замахнулась на пытавшуюся что-то вякнуть Катеньку. – Помолчи! Вначале нам следует как-то прослушать, что творится внизу. У кого переговорные? – (Младшенькая из близняшек с неохотой стала стягивать вещмешок у себя со спины.) – У кого леска? – (Старшенькая с готовностью выудила из своих карманов моток тоненькой лески.) – Тетя Апаша, нужен твой меч. Иначе боюсь, нам нечем будет выбить маленький кусочек окна в самом его основании.
Получив меч, Ивлаевы стали действовать. Проверили переговорное устройство, затем, чтобы оно не слишком кидалось в глаза, обернули его кусочком серой материи. Привязали к кончику лески и с мечом подались к выбранному окошку, которое, можно сказать, находилось в правом соске «Ласточки». Перед тем как пустить древнее оружие в ход, Мария оглянулась на Грозовую. Но та уже ничему не удивлялась и даже возможную порчу своего фамильного оружия воспринимала как одно из очередных приключений на дороге превратностей судьбы.
А старинный меч и в самом деле чуть не сломался, служа в качестве грубого, вульгарного лома. Но с удара десятого таки пробил некое подобие стеклобетона. Несколько кусочков при этом полетели вниз, разлетаясь веером, но, по счастливой случайности, ни на кого из стоящих в очереди паломников не попали. Если кто и заметил нечто упавшее, скорее всего, подумал, что ему показалось. Но зато маленькое переговорное устройство в виде наушника и непосредственно передатчика легко в дырочку проскользнуло. Сложность заключалась лишь в том, что опустить прямо над кричащим не получилось бы при всем желании из-за слишком большого наклона. Поэтому устройство опустили до соприкосновения с коленкой, и дальше оно уже скользило по покрытию статуи. Наблюдали за этим действом не только Ивлаевы, но и пыхтящая у них за спинами Грозовая. Наступил момент, когда приемник с передатчиком вот-вот соскользнет по ноге в сторону, но тут что-то бормочущую женщину у большого пальца сменил отрок с коротким мечом на поясе. Достал рукой до блестящего от прикосновений пальца, поднял голову и стал говорить громко и отчетливо.
Так что спуск устройства прекратили и теперь ловили каждое слово несколько исковерканного, но вполне понимаемого языка, на котором общались почти все люди в мире Трех Щитов:
– Герчери! Я счастлив, что стою у твоих ног и прикасаюсь к твоему подобию. И хочу похвастаться своей вчерашней победой. По результатам учебного боя я победил, и в награду мне отец подарил лучшего жеребца из нашего табуна. Если пожелаешь, то можешь увидеть, какой он статный, прекрасный и быстрый как ветер! Когда он вырастет окончательно, мы будем побеждать на всех скачках. И победы посвящать тебе, милая Герчери! Можешь гордиться нами и награждать своими дарами!
Голос отрока сорвался, и он странно примолк, застыв в прежней позе. Никто сзади его не подгонял и не высказывал недовольства. Что при таком столпотворении паломников приятно поражало. Но суть таинственного момента стала понемногу проясняться, да только обменяться мнениями девушки и зуава толком не успели. Капризным тоном заканючила Катерина:
– Ну что, убедились по поводу этих глупых и жадных паломников? Им подавай только лошадей, скачки и дары! Мне даже слышать такое противно… Ай!
Вскрикнула она по причине, что Вера схватила ее за волосы с одной стороны, а Мария с другой, и сестра зашипела:
– У тебя совсем мозги отшибло от блеска алмазов и золота!
– Займись лучше делом! – прикрикнула и лидер компании. – Вон, пока мы тут прослушиваем, смотайся лучше в остальные три мира, которые ведут с плиты! Они тоже в кружках и тоже с молнией рядом, так что оттуда тоже есть переходы обратно. Пошла!
Страшно обиженная любительница танцев подалась к восьмиугольной плите с жутким недовольством и озлобленным ворчанием:
