в гости после выпуска. Просто им сложно представить такое, ведь они-то росли в других условиях, и то, что им привычно, мне может быть вообще неизвестно.
Конечно, я ходил по гостям с отцом, когда он был жив, но это было совсем давно, а в деревне у бабушки всё было совсем иначе. Там зайти и попить чай к соседу было в порядке вещей, а вот здесь такое бывает редко.
Но Наташа, кажется, не напугалась.
— Мука здесь, — она открыла другой шкафчик, подойдя ко мне вплотную. Я почувствовал запах новых духов. — А ты серьёзно, хочешь так сделать? Как на ютубе готовят, на костре? Раз, и приготовили? Всё на одной сковороде?
— Вроде. Любишь кулинарные видео?
— Ага, — девушка кивнула. — Порой за обедом смотрю. И собственная еда кажется вкуснее.
— Я тоже посматриваю. Так что, — я засучил рукава, — Давай-ка сделаем быстренько.
Я уже понял, что она увлекается просмотром таких вещей, потому что здесь было много того, что любят кухонные блогеры: массивная доска для нарезки, разные сковороды, какие они рекламируют, а ещё очень широкая тяпка своеобразной формы, так называемый сербский нож.
Как по мне, он толстоватый и неудобный для повседневной работы, и лучше взять поварской шеф-нож. И туповатый, но я поправил его на мусате, и он стал вполне себе острым.
— Начнём, — сказал я. — Мне это в последнее время вообще в кайф. Как начало получаться, вот каждый день и готовлю. Завтрак, обед и ужин.
Помыл руки, вернулся на кухню, заметил на стене снимок Наташи, ещё подростка, и мужика в военной форме.
— Папа мой, — сказала она с грустной улыбкой. — Как приезжал, всегда меня с собой везде брал. И готовил — пальчики оближешь.
— А что с ним?
— Погиб несколько лет назад. Военный был, в командировке.
Прям как мой, но мой отец был полицейским. Но детали девушка говорить не стала, я не спрашивал.
Мы начали, а после пережитого сегодня есть я хотел сильно. Ещё и самого утра ничего не ел, а на улице уже темень.
— Так чем, всё-таки, занимаешься обычно? — спросил я, начиная подготовку. — Соль у тебя где? А вообще, мне интересно, как это всё работает.
— Безопасностью занимаюсь, тут сложно конкретно сказать, — неопределённо сказала Наташа и подала мне солонку. — График-то вообще ненормированный. Днём свободна, вечером начинается. Но сегодня успела вырваться.
— И что за форс-мажор сегодня был?
— Ну, так… — она поправила волосы и поморщилась. — Пара человек поссорились. Катастрофа, если честно.
Может, связано с тем, что я делал, а может, и нет.
Но у меня сейчас стояла другая задача. Надо приготовить булочки, причём быстро, и не заказывать. Значит, дрожжи не нужны, это долго, но можно сделать без них, что-то в стиле английских булочек для завтрака. Уж кто-кто, а Туман в английском завтраке понимал.
— Но там будут разбираться другие, — продолжала Наташа, подавая мне ингредиенты. — А я тут до лета буду в городе. Хотя, может, и дольше. Честно говоря, всю жизнь на чемоданах, вот и привыкла к переездам.
— А у тебя уютно, — заметил я.
— Везде стараюсь так сделать.
Пока я всё делал, она налила мне чёрный чай. На кружке был нарисован чёрный кот, у которого глаза смотрели в разные стороны.
— Кстати, на секции думают, что ты из спецназа, — я усмехнулся.
Наташа весело рассмеялась.
— Чего только не придумают. Но пусть думают, мне же спокойнее. Только ты подошёл, другие не такие смелые.
— Кефир есть? — спросил я, ставя перед собой миску.
— Нет. Но есть йогурт без добавок.
— Пойдёт.
— Весы нужны кухонные? — она посмотрела на подоконник.
— Нет, всё на глаз.
Потому что в моей памяти были не граммы или миллилитры, а унции и прочая дребедень. Но это издержки чужой памяти иностранца.
В миске смешал пшеничную муку, разрыхлитель, соду, соль и сахар, всё это перемешал венчиком, пока Наташа смотрела на меня, как на блогера, готовящего ужин на природе, жаря всё на камне. Хотя подумалось, что так делать нельзя, ведь если в камне есть трещина, то он может лопнуть от нагрева, а осколки будут отлетать как от гранаты.
— А я хочу машину, — признался я. — Даже подумываю о том, как бы её взять.
— Ездить умеешь?
— Да, — сказал я.
И зачем я так сказал? Но я и правда должен уметь. Туман-то ездить умел.
— Права только надо поучить, — я задумался. — Вот завтра и пойду, запишусь в автошколу. Чего тянуть?
— И правильно.
В муку влил одно яйцо и йогурт без добавок, добавил немного растительного масла. Начал месить, но недолго, а то булочки будут жёсткими.
В шкафу у неё было немного манки, это пригодится сейчас.
— Вот с мукой всегда тяжко выходит, — призналась Наташа. — Все руки потом в тесте.
— А вот и фокус, — сказал я.
На стол посыпал немного манки, и на руки нанёс, чтобы не прилипала. И самый прикол — потом, уже на сковороде, эта обсыпка сработает не хуже кукурузной муки, и корочка булочки будет хрустеть.
Разделил тесто на четыре части, сделал диски, обсыпал манкой, а Наташа по моему указанию поставила сковороду, чугунную и толстую, на плиту, чтобы разогрелась, и она сама положила их, когда всё нагрелось.
Да, ей надо было стать пекарем. Булочки-то у неё что надо, хе.
Она заметила мой взгляд на неё и явно подумала о чём-то таком же, судя по нашим перемигиваниям. Но пока отложим, жрать хочется. Я накрыл крышкой, чтобы они поднялись внутри от пара. Огонь медленный, а то сгорят не хуже, чем морда Паяльника.
Впрочем, это воспоминание я забросил куда-то в глубины подвала дворца памяти, чтобы не портило аппетит. И посмотрел на мясо, которое она хотела приготовить сегодня вечером.
— Честно говоря, — сказала Наташа, став серьёзнее. — Не хотела готовить по другой причине.
— А что такое?
— Да человек сегодня обжёгся. Я сама не видела, но говорят, в него плеснули маслом со сковороды. Ужас какой, бр-р, — она поёжилась.
— На той квартире? — спросил я.
— Да.
Я никак не подал вида, что понял, о чём речь. Она была там, на квартире Паяльника, это точно, и уже не в первый
