он. — Людей убивал. Ломал тех, кто становился поперёк дороги. Всякое было. Но есть черта, Северский. У каждого она своя, и каждый её проводит там, где считает нужным. Моя проходит по простому принципу: я имею дело с теми, кто сам выбрал эту жизнь. И поступаю с другими соразмерно тому, как они со мной.
Он поставил бокал на стол чуть резче, чем следовало, коньяк в бокале качнулся.
— На Заволге торговцы платят мне, потому что сейчас им живётся спокойнее, чем жилось до меня. Никто не бьёт их витрины, не грабит, не трогает их семьи. Вот разница между мной и этим куском дерьма в дорогом пиджаке. Нравится тебе мой ответ или нет, но он честный, а врать за собственным столом я не привык.
— Что скажешь о брагинских? — поинтересовался я.
— Брагинские — такой же мусор, что и Андерсон, — презрительно бросил Шрам. — Только Кольцов давно уже проиграл эту партию, потому что Андерсон его переиграл по всем фронтам. Единственная причина, по которой брагинские ещё живы — это то, что Андерсону выгодно иметь врага, на которого можно списать любую дрянь. Удобная ширма. — Он посмотрел мне в глаза и неожиданно спросил: — Твоя очередь. Что думаешь о них?
— Бандитские игрища меня мало интересуют, — спокойно ответил я. — Меня заботит то, что их война выплёскивается на тех, кто в ней не участвует. Пусть они хоть жрут друг друга, хоть пилят — плевать. Но когда их беспредел добирается до моих людей и земель — это уже другой разговор.
Я нахмурился и положил вилку в опустевшую тарелку.
— В этом мы с тобой похожи, — кивнул Шрам. — Провинциальный беспредел — идиотский пережиток прошлого. Но даже если оставить его за скобками, что Андерсон, что Брагинские — мелочные дилетанты. Они не хотят развиваться и не хотят улучшать мир вокруг себя. Позор Ярославля! — фыркнул он.
Некоторое время мы ели молча. Шрам разлил коньяк, мы чокнулись.
— Мне нравится, как ты работаешь, — неожиданно изрёк он. — И посему предлагаю следующее. — Он решительно посмотрел мне в глаза и произнёс: — Уберём Андерсона. Вместе. Сейчас они с брагинскими грызут друг друга — обе стороны теряют людей и ресурсы. Идеальный момент, чтобы помочь одной из сторон уничтожить другую, а потом добить победителя.
— Занятное предложение, — не скрывая удивления, ответил я.
А заодно прикидывал для себя, сколько подвохов в нём может быть. Уж слишком красиво всё звучит на первый взгляд.
— Схема простая, — продолжил Шрам. — Я выделяю ресурсы, чтобы это организовать, людей, информацию. Ты делаешь то же самое. А затем ты встанешь на место Андерсона, Северский, и забираешь всё, что он контролировал. А я оставлю себе правый берег и заберу Брагино. Будем дальше жить и работать вместе. Будешь мне названый брат младший. — Он пытливо смотрел на меня, не отводя взгляда.
Вот как…
Я взял бокал и сделал глоток, прикидывая масштаб идеи.
Хозяин Заволги только что предложил мне разделить с ним теневую власть над всем Ярославлем. И что примечательно: предложил искренне, без блефа и уловок. По его манере говорить, да и по мелким деталям поведения становится ясно, что этот человек не привык бросать слова на ветер. Если Шрам предлагает сделку, значит, он уже просчитал её до конца и готов соблюдать условия, если оппонент сделает то же самое.
Но кое-что для меня оставалось решительно непонятным.
— Ты меня не знаешь, Шрам, — сказал я, поставив бокал на стол. — Мы сегодня впервые видимся. Зачем тебе именно я? В Ярославле хватает аристократов с боевыми ресурсами.
— Таких я навидался, — махнул он рукой. — Ненадёжная порода. Сегодня он с тобой, завтра его перекупят. Мне такие не нужны. О тебе я узнал достаточно, чтобы кое-что сопоставить. Ты ведёшь себя как человек, который знает чего хочет и не боится за это платить. Это сейчас редкость.
Я выдержал паузу. Меня по-прежнему не отпускал вопрос: с чего такое доверие? Одно дело собирать сведения, и совсем другое — делать на чужака серьёзную ставку в своей игре.
Впрочем, если Шрам и впрямь так тщательно за мной наблюдал, он мог прийти к выводам, которые для него перевешивали риск.
И всё-таки…
— Буквально вчера со своими людьми я обсуждал ближайшие планы, — сказал я, глядя на реку. — Знаешь, к какому выводу пришли? Что мне и Чёртовой Лапы пока хватает.
Шрам посмотрел на меня изучающим взглядом. Левый глаз прищурился сильнее правого.
— У тебя нет амбиций, Северский?
— Амбиции есть, — спокойно ответил я. — Но без крепкого тыла мир не захватишь. Да и не интересует меня подпольная империя. — Я улыбнулся. — Мне больше нравится быть на виду. И для этого я развиваю сейчас свой род и свои земли. Пошагово, Шрам. Знаешь ведь, как у вас тут говорится: поспешишь — людей насмешишь.
Собеседник отвернулся и несколько секунд молчал. Затем он провёл большим пальцем по шраму на щеке и вдруг негромко рассмеялся.
— Знаешь, Северский, — сквозь смех произнёс он. — Я ведь так и думал, что ты откажешься. Девять из десяти на твоём месте ухватились бы обеими руками за это предложение. А десятый, у которого хватает мозгов отказаться, как раз и стоит внимания. Ну да ладно. Тогда у меня есть другое предложение. Менее грандиозное, зато предметное.
— Слушаю, — кивнул я, чувствуя, что только сейчас мы в самом деле подошли к теме сегодняшней встречи.
— Мне нужны кости с крыльев пепельников, — твёрдо сказал Шрам, подавшись вперёд. — Много. И, предваряя твой вопрос, место, где сейчас скопились эти твари, у меня уже имеется — заповедник под Вологдой. По моей информации там их уже может быть под полторы сотни. Вологодский СПС сейчас чешет затылок и пишет отчёты, но долго это продолжаться не будет. Рано или поздно туда пошлют мощную группу зачистки. Может, само Вологодское СПС возьмётся за работу в полной мере, а может, и кого другого подтянут.
Он нервно стукнул пальцами по столу.
— Полторы сотни… — задумчиво повторил я. — И ты хочешь успеть первым?
— Я хочу, чтобы ты успел первым, — поправил меня Шрам. — Предлагаю тебе персональный контракт. Условия: все крылья с костями мне, остальное — твоё. Плачу за крылья двойной тариф от фиксированной стоимости СПС за весь скелет
