Но умом принцесса обделена вовсе не была, хоть и направляла его остроту на стремление и представленья мести сладкой — и шёпоту внимать не спешила. Не желала, чтобы окружающие в дополнение ко всему прочему ещё и безумной её прозвали.
Нет!
Она будет идеальной.
Идеальной дочерью.
Идеальной принцессой.
Идеальной наследницей престола.
И что, что она не была мужчиной? Более у её матери и отца детей не было — а сама Фалька уже умела обращаться с мечом не хуже всяких мужчин. И потребовался ей для этого лишь преданный матери наставник, выросший с ней в Ковире и отправившийся за своей тайной возлюбленной в Реданию, в Третогор, а затем обратно в Северное Королевство.
Она терпела.
Сдерживала в себе гнев ко всем обидчикам — в конце-концов, когда она станет королевой, у неё будет возможность всех их покарать за оскорбление монаршей особы. И какая разница, если эти оскорбления были совершены в бытность её пребывания принцессой?..
Голову с плеч, и вот ответ!..
Ей было плевать, что у отца появилась вторая жена, Церро, ха-ха, Прекрасная.
Пускай забавляется.
Наследницей престола-то всё равно является она, первенец от первой жены. По всем законам Редании она была первым претендентом на трон, ведь дети от второй жены всегда шли после детей от первого брака — ведь взять вторую жену до смерти прежней было… Неодобряемым действом в аристократическом общества почти всех государств Севера — о таинственном Камелоте никто ничего не слышал.
Но Фалька знала, что там правила уже сколько десятилетий целая Королева!
И она была такой же, какой Соколица хотела стать — могучей королевой-воительницей, что не просто украшение в пышном платье, но умеющая держать меч и ходящая в мужских одеждах особа.
— Сын? Значит эта шлюха родила отцу сына?.. — раздалось из уст юной девы, вернувшейся с тренировки, на которой до неё дошла новость о рождении единокровного брата — Гельмульта.
— Фалька! — тут же возмутилась матушка её, Беатрикс. Глаза сумасшедшей отшельницы, волосы утопленницы и рот ящерицы — вот как её тайком описывали ковирцы. — Не говори так о…
— Ха! — презрительно выдохнула молодая девушка, из-за подобного вынужденно соглашавшаяся с мнением родни матери.
Беатрикс была слишком слабохарактерной дурёхой — вот так о ней думала дочь, пошедшая красотой не в свою человеческую кровь, но в Старшую. Отчего уже привлекала внимание тех немногих ребятишек из находящихся неподалёку деревень, с которыми проводила много времени… Порой даже обучая владению мечом — ей понадобятся верные люди, ведь потом ей придётся приехать в не самую дружелюбную Реданию.
Воспитать своих рыцарей также, как это по слухам сделала королева далёкого Камелота.
…Когда у отца родился и второй сын от прекрасной Церро, беспокойство вновь коснулось сердца выросшей в красавицу девушки.
И шёпот женский явился ей вновь:
— Видишь, Соколица Славная?.. Видишь, сколь отдаляет тебя от трона отец твой… А, Фалька?..
Сомненья поселились в её душе, и дабы развеять их, Фалька взяла наставника своего, да мальчишек деревенских, в оруженосцев превратившихся.
Все они были давно влюблены в свою предводительницу, и оттого покуда её сердце не будет принадлежать ни одному из них — верны все они будут. Даже наставник стареющий быстро изменил своей любви давней, и вместо прежних ночей с матерью Фальки, заглядываться на последнюю стал.
Но не важно это было ей, она торопилась права свои подтвердить, в Третогор направившись.
Явилась она к отцу своему, назвавшись принцессой Редании, Фалькой из династии батюшки своего — наследницей его законной.
Но…
Однорукий король со стареющей, но всё ещё впечатляющей красотой посмотрел на неё лишь с недоумением, словно не понимая, кто перед ним на колене стоит.
— Фалька… А, Фалька! Дочка Беатрикс… — щёлкнул пальцами мужчина, на троне восседающий. — Точно, помню-помню… Красотой ты пошла не в мать, это хорошо… Хм-м… Быть может, твои дети станут хорошими женами или мужами моему наследнику, иль его брату младшему…
— Наследнику?.. — напряженно вырвалось тогда из её рта.
— Ах да, ты, наверное, на своём севере об этом так и не услышала, Фалька… Это Гельмульт — мой сын и наследник, а это Дэнхард — его младший брат. — он указал на фактических копий своего отца, пусть и малолетних — двух мальчишек, стоящих неподалёку от трона.
— Но… — в горле у девушки пересохло. Вскинувшись, она продолжила более твёрдым тоном: — Но я твой первенец, отец!.. — не обращая внимания на презрительные взгляды аристократов на её эльфские уши, Фалька заговорила вновь: — От первого брака! По законам Редании…
— Законы лишь передают волю короля, несносная девчонка!.. — осознав сказанное дочерью, её отец тут же взорвался приступом негодования, кои у него случались со времён поражения тому самому Камелоту. — Женщине не место на троне!.. Ты не моя наследница, и никогда ею не будешь! У меня есть законные сыновья, и дяди, ты же, принцесса, будешь подчиняться своему королю!..
Фальку словно пыльным мешком по голове ударили.
Либо же деревянным тренировочным мечом — ощущения были схожие.
Она не помнила, как вырвалась из дворца, пылая вспыхнувшей вновь ненавистью ко всяким своим обидчикам.
Ярость на отца, на этого ублюдка, бросившего её мать и собственную дочь, она затмила все прошлые обиды — и потому Соколица вернулась не абы куда, а обратно в Ковир.
Где вновь её настиг тот же самый женский шёпот, утихавший по мере отдаления от Северного Королевства.
— Видишь, Фалька?.. Он такой же, каким и является всякий твой обидчик… Ты отомстить ему желаешь, славная Соколица. Права попранные вернуть… Права… Древние права… Древнейшие…
— Да… Теперь я осознаю — ты всё это время была права… А я была наивной дурой, надеявшейся на благоразумие отца. На верховенство крови. — покачала головой сидящая на крыльце дома матери, Фалька. — Нет, вся эта мишура про кровь — бред. Говорили, что крови не было достойной у той же королевы Камелота — но нет ей равных среди этих глупцов, отцу подобных! Плевать на кровь. Плевать на всё. Я верну своё, то, что принадлежит мне.
— Да, Фалька… Вперёд. Отомсти. Сожги всё. Верни своё. Древнейшие свои права заполучи… И я… Я всегда буду на твоей стороне… Я… Твой надёжный союзник…
— Но кто ты?.. — уже всё решившая для себя Соколица задала последний вопрос, давно её терзавший.
— Я — это ты. — нежно, приятно, так как её мать никогда не умела, рассмеялся таинственный голос. — А ты — это я. И этого достаточно.
Тогда она всё решила.
И обратилась за помощью в восстановлении справедливости к соотечественникам своей матери, которые издавна не любили Реданию, которой когда-то подчинялись и выплачивали дань. К тому же для покрытия своих празднеств с Церро, подарившей ему двух сыновей Вриданк Эльф ограничил экспорт реданского зерна на Север, что значительно повысило его цену.
В то же время была перекрыта граница вдоль северной реки Буина, что препятствовало переправлению контрабанды в Ковир, также позволяя Редании озолотиться, но отягощая ковирскую знать.
Которая пусть и из корыстных побуждений, а не тех, что вели вперёд саму Фальку, решили всё-таки начать спонсировать её восстание.
Не войсками, но ковирскими бизантами — самой дорогой валютой в мире, которую очень хотели принимать в качестве оплаты различные профессиональные наёмники. Которые к тому же издавна служили щедрым правителями Ковира и Повисса, чьи владыки были не против, если те на время перезаключат контракты с законным претендентом на трон — в конце-концов, её легитимность была высока в глазах знати других королевств, не столь не любящих эльфов, как реданцы.
И желающих видеть на троне более слабого правителя — как из-за пола, как из-за расы, как из-за проживания вне Редании, так из-за общего положения среди своей родной страны.
Но они все обломают зубы.
