чуть сузились и в них мелькнула тень настороженности. Он понимал, что «попросил» в моём исполнении могло означать многое.
— Ты пришёл один? — уточнил он.
Я согласно кивнул:— И без приглашения, за что приношу извинения, но то, о чём я хочу с вами поговорить, не терпит отлагательств.
Распутин медленно вернулся к столу, но не сел. Он стоял, опершись ладонями о столешницу, и смотрел на меня. Я знал, что он пытается понять, что изменилось. Потому что что-то действительно изменилось и скрыть это от человека, который знает тебя так же хорошо, как Распутин знал меня, было невозможно.
— Слушаю, — коротко сказал он.
Я не сел и не стал ходить по кабинету. Стоя у двери и смотря ему прямо в глаза, я заговорил:
— Сергей Олегович, мне нужно поговорить с вами о будущем. О будущем, которое касается не только меня, но и вашей семьи. И многих других семей в этой империи.
Его пальцы чуть крепче сжали край стола.
— Я принял решение, — продолжил я. — Решение, после которого пути назад не будет и прежде чем сделать следующий шаг, я должен заручиться вашей поддержкой и быть уверенным, что мы с вами на одной стороне.
Распутин молчал, ожидая продолжения. Я видел его насквозь: он просчитывал варианты, прикидывал последствия, готовился к худшему. Этот человек всегда готовился к худшему. Именно поэтому я пришёл к нему первому.
— Могу я присесть? — спросил я. — Этот разговор будет долгим.
Глава 11
Поместье Уварова
— Даниил, ты только посмотри на эту красоту! — Михаил сиял так, будто только что построил дворец для самого Императора.
Прораб стоял посреди строительной площадки в своей рабочей форме, каске набекрень и жестикулировал рулеткой так активно, что я с пары метров ощущал, насколько он взбудоражен и возбуждён скорым финалом проекта:
— Мы закончили основной каркас левого крыла. Сложнее всего было с металлоконструкцией. Пришлось вызвать специалистов из Москвы, потому что местные посмотрели на чертежи и сказали, что я сумасшедший.
— А москвичи что сказали? — усмехнулся я.
— Сказали, что даже если мой заказчик ещё безумнее, но хорошо и вовремя платит, то они согласны тут строить хоть пирамиду Хеопса, — расхохотался он.
Мы шли вдоль стройки. Рабочие сновали туда-сюда, стучали молотки, визжала пила. Обычная картина для поместья, в котором уже несколько месяцев полным ходом шёл ремонт.
— Главная проблема – освещение, — продолжал Михаил, жуя круассан.
— Мы протянули кабели и установили фонари, но я не уверен в цветовой температуре, — он откусил ещё кусок и задумчиво прожевал. — Нужен тёплый, желтоватый свет. Я посмотрел референсы и мне кажется, что мы попали в точку, но надо будет проверить вечером.
— Референсы? — удивился я. — С каких пор ты смотришь референсы?
— С тех пор, как ты заставил меня строить то, что нормальные прорабы строят раз в жизни и то во сне после литра водки, — рассмеялся Михаил. — Кстати, Петрович опять ругается.
— Из-за чего на этот раз? — устало вздохнул я и Михаил, разделявший мои чувства, ответил:
— Из-за арки. Говорит, что она непропорциональная и что если бы автор оригинала увидел нашу версию, то перевернулся бы в гробу.
— А ты что ответил? — поинтересовался я.
— Что если он опять заладит про оригинал – я лично закопаю его рядом с этим чёртовым автором, — Михаил доел круассан и вытер руки о жилетку. — Но вообще-то Петрович прав, арку мы уже переделаем.
Мы подошли к закрытой части стройки. Прораб достал ключ, открыл калитку в заборе и пропустил меня вперёд.
— Брусчатку положили вчера, — говорил он, пока мы шли по узкому проходу. — Настоящий булыжник, между прочим. Еле нашёл поставщика – пришлось объяснять, зачем мне три тонны декоративного камня определённого оттенка. Он пытался мне всучить более дешёвый, но тот был порядком темнее и слегка иного размера.
Я рассмеялся. Михаил же остановился и повернулся ко мне с непривычно серьёзным лицом:
— Даниил, я думал что постройка огромной масленицы будет самым безумным в моей строительной карьере, но это…— он кивнул в сторону конструкции, укрытой тканью и внутри которой активно шли работы. — Это уже за гранью. Ты совершишь преступление, если не будешь проводить тут экскурсии.
Остановившись, я долго смотрел на активные работы, пытаясь представить финальный результат, впрочем, ждать осталось совсем не долго.
— Вечером будет идеально, — кивнул он и, чуть понизив голос, добавил: — Только вот парни начали задавать вопросы. Один спросил, зачем на стройке нужен аккордеонист.
— Какой аккордеонист? — не понял я.
— Тот, которого ты нанял для… — Михаил неопределённо покрутил рукой в воздухе, — атмосферы.
— А, этот, — улыбнулся я. — Скажи что это для поднятия боевого духа рабочих.
— Я так и сказал. Но он играет одну и ту же мелодию по кругу уже третий день и Петрович грозится засунуть ему аккордеон туда, откуда даже хороший врач не достанет, — Михаил выдержал паузу. — И посмею напомнить – Петрович по образованию филолог–лингвист и если даже он переходит на подобные выражения, то на месте аккордеониста я бы ходил оглядываясь.
— Передай Петровичу, что скоро всё закончится и он больше никогда не услышит эту мелодию, — с трудом уняв смех сказал я. Кажется шутка зашла слишком далеко.
— Не уверен, что это его утешит, — покачал головой прораб. — Он уже насвистывает её во сне. Говорит, что жена начинает жаловаться.
На обратном пути к парковке мы прошли мимо одного из рабочих, который сидел на перевёрнутом ведре и с неописуемым наслаждением жевал багет. Я смотрел на багет в его руках: длинный, аппетитный, с хрустящей корочкой.
— Угостишь? — остановился я рядом с ним.
Молодой парень так и застыл с набитым ртом, оценивая меня недоверчивым взглядом. Михаил властно зыркнул на него и тот нехотя отломил мне небольшой кусочек.
Я с нескрываемым удовольствием принялся жевать нежнейший багет, хрустя корочкой.
Прораб усмехнулся, наблюдая за моим блаженным лицом:
— Между прочим, они распробовали эту булку и теперь не хотят есть ничего другого. Вчера отказались от борща. От борща, Даниил! Русские мужики отказались от борща… Я конечно не берусь судить, но по мне
