"Дикая" ведьма из провинциального городка - Надежда Игоревна Соколова

Глава 24

Мы как раз доедали рыбу, когда лорд Эраст поднялся из-за стола. Не спеша, с достоинством, поправил манжеты, взял бокал с вином и обвёл взглядом зал. Гул стих мгновенно — даже Жорас отложил вилку и замер, ожидая, что скажет дракон. — Дамы и господа, — начал Эраст, и голос его, усиленный магией, раскатился под сводами зала. — Я благодарю вас за то, что вы разделили со мной этот вечер. Еда была вкусной? Вино — достойным? — Да! — закричали из толпы. Кто-то даже захлопал. — Прекрасно, — кивнул дракон. — Но у меня есть ещё одна причина собрать вас сегодня. Не только познакомиться и отпраздновать возвращение замка в мои руки. Я хочу поделиться с вами своей радостью. Я машинально дожевала рыбу и отодвинула тарелку. Ритка рядом замерла, даже не моргая. Жорас наклонил голову, как хищник, учуявший добычу. — В последнее время, — продолжал Эраст, — я много путешествовал, много работал, восстанавливал родное гнездо. И в этих хлопотах я встретил человека, который изменил мою жизнь. «О, боги, — подумала я. — Он сейчас объявит о помолвке с какой-нибудь столичной принцессой. А мы все будем хлопать и завидовать». — Человека, который не испугался моей репутации, моего огня, моего драконьего нрава. Которая с первого взгляда показалась мне... неудобной. Но потом я понял — это судьба. Ритка вцепилась мне в локоть. Больно. Я попыталась высвободиться, но она держала мёртвой хваткой. — Эта женщина — моя невеста, — сказал дракон. — Моя избранная. Мать моих будущих дракончиков, если боги дадут нам такое счастье. Зал ахнул. Я тоже ахнула — потому что локоть болел, а Ритка не отпускала. — И я хочу, — голос дракона стал громче, — чтобы вы все знали её имя. Чтобы в этом городе не осталось ни одного существа, которое бы сомневалось в моём выборе. Итак, дамы и господа, я поднимаю бокал за... Он выдержал паузу. Драматичную, как в театре. Я даже задержала дыхание. —...за Алису! Дикую ведьму, мою суженую! И будущую леди горт Вердиан! Тишина. Абсолютная. Слышно было, как муха пролетела где-то в углу. А потом зал взорвался — не аплодисментами, а шёпотом. Сотни шёпотов слились в один гулкий рокот. Я сидела, уставившись в свою тарелку. В голове звенело. «Алиса... невеста... суженая... леди горт Вердиан...» — Что? — сказала я вслух. Голос прозвучал чужим, как будто не я, а кто-то за меня. — Поздравляю, — прошипела Ритка, но в голосе её было не радость, а шок. — Ты... ты знала? — Нет, — ответила я. — Я ничего не знала. Дракон тем временем не двигался. Он стоял, подняв бокал, и смотрел на меня. Взгляд — спокойный, даже торжествующий. Как у кота, который знает, что мышь уже в зубах. — Алиса, — сказал он, — подойди ко мне, душа моя. Пусть все увидят твоё кольцо. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри что-то сверкнуло — крупный рубин в оправе из червонного золота, с гравировкой в виде драконьих крыльев. — Иди, — толкнула меня Ритка. — Не скандаль при всех. — Я его убью, — сказала я тихо, поднимаясь. — Убьёшь потом. Сейчас улыбайся и иди. Я пошла. Ноги не слушались, но я заставила себя двигаться, чувствуя на себе десятки взглядов. Тётушка Эрта смотрела с открытым ртом, самодовольная улыбка её сменилась искренним изумлением. Жорас скептически поднял бровь, как у человека, который всегда знал, что драконы ненормальные. Оборотень Горт плакал от умиления, вытирая слёзы кулаком. Я подошла к дракону. Он протянул коробочку. — Руку, — сказал он тихо, чтобы слышала только я. Я протянула. Он надел кольцо на безымянный палец моей левой руки. Рубин сверкнул в свете магических ламп, и зал, наконец, зааплодировал. Нестройно, но громко. Кто-то даже выкрикнул «Горько!» — традиция, видимо, была и в этом мире. — Что ты творишь? — спросила я сквозь зубы, улыбаясь публике. — То, что должен был сделать ещё неделю назад, — ответил дракон. — Ты моя невеста, Алиса. Смирись. — Смирись? — Я чуть не зашипела. — Ты меня даже не спросил! — Спрошу позже. Сейчас — не время. — Я тебя убью, — повторила я. — Как только мы останемся одни. — Буду ждать, — улыбнулся он. И добавил громко, для зала: — Я так счастлив, дорогая. Правда. Я улыбнулась. Зубы скрежетали, но на лицах гостей это не отражалось. Я выглядела как счастливая невеста. Как дура. Как жертва обстоятельств, которую только что поставили перед фактом при всём городе. — А теперь, — сказал дракон, поднимая бокал, — за Алису! За мою будущую жену! Зал залпом выпил. Я тоже взяла свой бокал, который Ритка успела подвинуть поближе к краю стола. Выпила. Вино показалось горьким. «Я его убью, — повторила я про себя. — Задушу во сне. Отравлю отваром от радикулита. Превращу в жабу. В икающую жабу. В икающую жабу с кольцом на лапе». Но вслух сказала: — Спасибо, милый. Я так тронута. Так неожиданно. Дракон кивнул и, прежде чем я успела отстраниться, поцеловал меня в щёку. Губы были тёплыми, даже горячими. Зал взорвался аплодисментами. Я вернулась на своё место. Села. Ритка смотрела на меня с выражением: «Я ничего не понимаю, но поддерживаю». — Ты в порядке? — спросила она. — Нет, — ответила я. — Я в бешенстве. — Кольцо красивое, — заметил Жорас. — Настоящий рубин. Дорогой. — Подавитесь вы своим рубином, — сказала я. — Это вам с ним подавиться, — поправил Жорас. — Вы теперь невеста. — Жорик, замолчи, — Ритка толкнула брата локтем. Дракон сел на своё место, довольный. Слуги начали разносить десерт — какой-то торт с кремом, украшенный шоколадными драконами. Ирония судьбы, блин. Я смотрела на кольцо. Оно было тяжёлым. Чужим. И почему-то очень тёплым, как будто сам дракон вложил в него частицу своего огня. «Ничего, — подумала я, откусывая драконью голову от торта. — Я тебя перевоспитаю. Или убью. Или сначала перевоспитаю, потом убью. Посмотрим по обстоятельствам». Тётушка Эрта, сидевшая неподалёку, подмигнула мне и подняла бокал. Я подняла свой в ответ. И улыбнулась Потому что скандалить при всех — не в моих правилах. А убивать — всегда успеется.

Глава 25

Гости разъехались далеко за полночь. Кареты одна за другой отъезжали от замка, увозя в город наряженных купцов, хмурых аристократов, подвыпивших оборотней и Ритку с Жорасом, которые перед отъездом долго сверлили меня взглядами. Ритка — тревожным («ты как?»), Жорас — скептическим («я же говорил, что интриги будут»).