тридцати пяти, от которой за версту веяло эмпатическим Даром. Фотовспышки и тянущиеся отовсюду микрофоны раздражали, но я всегда умел отсекать всё лишнее.
Выделять главное.
И в какую-то минуту я понял, что главное — это безобидный с виду мужик, держащий в руке диктофон. Правда, диктофон этот тип держал в левой руке. А в правой у него нарисовался левантийский кинжал.
Глава 14
Момент был выбран шикарно.
Я — в двух шагах позади Маро.
Убийца — прямо перед ней.
А все остальные агенты службы безопасности пытаются отжать репортёров и очистить коридор для прохода нашей делегации.
Ассасин незаметно извлёк оружие из скрытых ножен, удерживая его на обратном хвате и заложив большой палец между «ушами». Очевидным казалось решение занести руку для удара над головой и обрушить на Маро сверху вниз. Но тогда убийцу заметил бы и слепой. Поэтому «репортёр» незаметно провёл рукой вдоль пояса, вывернул кисть и уже собирался всадить остриё Маро в бок…
Но в этот момент я применил свой Дар.
Убийца распрямил локоть, но кинжал прошёл через Маро насквозь. С бешеной скоростью прошёл, потому что «репортёр» ещё и режим меты врубил. Со стороны могло показаться, что рука размазалась серым веером в горизонтальной плоскости. И этот веер как бы разрезал бессмертную надвое…
Маро изумлённо уставилась вниз.
Я шагнул сквозь девушку, левой рукой перехватил замедлившуюся кисть убийцы. Крепко, до хруста сжал. А правую выбросил вперёд. Трость, которую я успел перекинуть из одной руки в другую, ткнулась рукоятью в зубы мнимого журналиста.
Голова ассасина отлетела назад.
Маро теперь была за моей спиной, а другие папарацци бросились в разные стороны. Вокруг меня и напавшего на мечницу парня образовалось свободное пространство.
Убийца вывернул кисть, чтобы полоснуть лезвием по моей руке. Полоснул — но проницаемое оружие прошло сквозь кости и сухожилия, словно туман. И тогда я нанёс повторный удар. Тростью, наотмашь. Прямо в челюсть. Без замаха.
Ассасин поплыл.
Упал на колени, перестал расплываться от скорости.
И предсказуемо получил в морду коленом.
Я мог бы убить его сразу, но тогда Барский утратил бы уникальную возможность допросить урода. Наверняка Эфа захочет выяснить, кто стоит за всеми этими покушениями…
Убийца повалился на спину.
Из воздуха тут же выкрутились прыгуны Барского, у одного из них с лязгом выдвинулся из рукава блестящий длинный шип.
Думаю, в эту секунду мы расслабились.
Потому что ассасин, пребывавший в состоянии нокаута, внезапно ожил. Его рука метнулась к шее, и я слишком поздно заметил выдвинувшуюся из неприметного кольца иглу.
Я тут же сделал верхнюю половину туловища убийцы проницаемой.
Но «репортёр» успел вогнать иглу в сонную артерию. Опередив меня всего лишь на долю секунды. Он ведь был метой…
Агенты замерли в нерешительности.
А тело шиноби изогнулось в предсмертной агонии…
* * *
Остаток дня мы провели в «Космосе».
По всем телеканалам крутили экстренные репортажи, посвящённые покушению на Маро. А хуже всего было то, что в фокусе внимания журналистов оказался я. В редакциях новостей уже навели справки и выяснили, что я не отношусь к Дому Эфы. За несколько часов телевизионщики раздобыли мою фамилию, узнали адрес и начали названивать домоморфу. Столкнувшись с игнором, переключились на штаб-квартиру холдинга. Джан уже связалась со мной через Ольгу и устроила разнос по поводу всей этой клоунады. Пришлось извиняться и объяснять, что я был вынужден спасать Маро, и других вариантов у меня попросту не было…
А пансионата собралась небольшая толпа.
Журналисты заблокировали главные и запасные ворота, дежурили на подъездных дорогах и пытались перехватить хоть кого-нибудь из нашей делегации.
Финальный бой назначили на двадцатое января.
Ровно в полдень.
Эфа против Рыси. Виктор Томилин против Маро Кобалии. Бес против левитатора. Такого финала, насколько я мог судить, имперцы не видели уже лет двадцати. А может, и тридцать. На ставках поднимались и терялись целые состояния. Люди, изначально поставившие на Железнова, сейчас рвали на себе волосы и посыпали голову пеплом…
Маро полностью сконцентрировалась на подготовке.
В додзё, расположившемся среди высоких сосен, один за одним проводились спарринги и разрабатывались тактики боя. Маро билась с левитаторами из числа подчинённых Барского, поочерёдно меняя оружие. Против девушки выходили Мерген и Таиров, затем я, потом телохранители Трубецкого. Мечи, боевые шесты, копья, глефы, моргенштерны, тесаки и парные ножи — мы испробовали всё.
В перерывах Маро гуляла по трескучему морозному лесопарку или сидела в медитации, успокаивая нервы. Чем ближе мы продвигались к решающей схватке, тем сильнее сгущались тучи.
Когда пансионат накрыло тьмой, и зажглись шаровидные фонари, к нам заглянул Барский.
Я стоял в проёме додзё, вдыхая морозный воздух. Маро медитировала. Мастер Мерген о чём-то беседовал с ланистерами. Их голоса были тихими, деликатными. Все понимали, что бессмертной нельзя мешать.
— Нашли что-нибудь? — лениво поинтересовался я.
— С его вещами поработал наш ясновидец, — на лице графа не было ни капли радости. — Все вещи чистые. Я бы сказал, одноразовые.
— Это как?
— А вот так, Сергей. пришёл в магазин, купил, переоделся — и сразу в «Арену». Никаких контактов, звонков, разговоров. Вообще ноль зацепок.
— Ну, а вы чего ждали.
— Примерно того и ждали, — хмыкнул граф. — Но есть ещё одна интересная деталь.
— Вы на кинжал намекаете, Артур Олегович?
— Догадливый.
— А тут простая арифметика. Шиноби, притворившийся журналистом, пролез через все ваши линии обороны. И не просто пролез, а ещё и оружие протащил. Металлодетекторы не сработали.
— Само собой. Потому что ножик этот из обсидиана, да ещё и Знаками усилен.
— Выглядел, как стальной.
— Мы тоже сначала на это повелись.
— Хорошо. Но вы же понимаете, что у нас только один вариант заказчика? В финале против Маро — Дом Рыси. Больше это никому не нужно.
— Это лежит на поверхности, — согласился начальник СБ.
Через пару секунд я уточнил:
— А что под поверхностью?
— Никто и никогда не выигрывал Большой Турнир автоматически, не взяв в руки оружие. Если бы Маро не вышла на Арену — её бы заменил кто-то из полуфинала. И тут уже больше вариантов, не находишь?
Как ни странно, этот разговор надолго врезался мне в память.
А ещё мне не давал покоя Томилин. Веяло от этого типа какой-то подставой. Не мог он быть таким шустрым. Я дрался с левитаторами, они хороши, но ограничены силой инерции. При всех своих воздушных разгонах и резких торможениях не могут
