сна у меня осталось впечатление, что Туман самое важное складировал именно там, наверху.
Я откинулся на подушку и закрыл глаза, но тут в нос ударил запах кофе. Точно, я же не один. А кофе свежий, я как раз недавно купил медную турку, но сам кофе варить ещё не пробовал.
Наташа, значит, уже проснулась и заварила. Я поднялся.
— Завтрак, значит, — я усмехнулся, садясь за стол.
— У тебя столько манной каши нашла, — отозвалась она, стоя у плиты, — что решила сварить.
Манки я ещё в детдоме наелся, но в целом мне она и тогда нравилась, и всё хотел сварить, но раньше толком не получалось, а в последнее время готовил столько всего, что руки до простой манки так и не дошли.
Ещё на блюдце были сваренные вкрутую яйца и хлеб, но не испечённый, а купленный в магазине. Я покрутил одно яйцо, и оно крутилось быстро. Готово, бабушкин лайфхак работал всегда.
— Я на работу пораньше уеду, — сказала Наташа, поставив тарелку с кашей передо мной.
Я добавил немного масла для вкуса, подумал и подсыпал орешков, как раз недавно купил кешью.
— Сегодня долго буду на парах, — произнёс я, вспомнив расписание. — Потом на секцию.
— Я туда, наверное, сегодня не успею. До вечера занята.
— Тогда можно прийти сюда и лечь спать, — я засмеялся и начал есть.
— Сколько можно спать, Вадим? — с шутливым укором спросила она.
— Я студент, я могу целые сутки спать, и даже больше, — я хмыкнул. — Лягу вечером в пятницу, и до понедельника просплю. Но можно будет вечером сходить куда-нибудь. Подойду к твоей работе тогда.
— Отлично.
Ну а на самом деле, мне действительно хотелось попасть к ней на работу.
Потому что всё это время я понимал важную вещь. Ланге отправит кого-нибудь ещё по следам Зеро. Плюс сам «Контур» тоже рыщет в городе. Так что рано или поздно кто-нибудь пойдёт по маршруту погибших шпионов и бандитов.
Да и коллеги Наташи по-любому заинтересуются, с кем это она связалась, и могут меня проверить. Хотя бы их чистого любопытства, что это за студент такой, и что в нём особенного. Если скрываться, это вызовет больше подозрений. Тут надо наоборот, держать себя открыто и естественно, тогда подозрения погаснут сами собой.
А вообще, было бы полезно знать о том, с какой стороны стоит ожидать подобных проблем. А для этого мне надо знать больше о том, что же тогда случилось с Туманом. И тут нужно пробудить память посильнее.
Ведь я уже давно заметил, что новые залы открывались внезапно, после какого-то события, связанного со шпионом или с чем-то, что он испытывал. А раз сам Туман имел какие-то дела с «Контуром», мне надо посмотреть, какие именно дела и где именно это было.
Это не для того, чтобы подставить Наташу или что-то украсть для продажи, или как-то использовать. Нет, конечно! Подобное я делать вообще не собирался. Даже, наоборот, прикрыл бы, чтобы никто другой не спёр. Только посмотреть одним глазком и убедиться, что всё хорошо, и до нас не доберутся.
Мне просто нужно посмотреть, чтобы зацепиться за что знакомое, и тогда память откроется, даст мне побольше знаний. И в итоге я смогу добраться до сути и пойму, что именно Туман хотел устроить.
И тогда будет понятнее, чего от меня хотят эти хреновы шпионы. И не придётся ждать, когда ко мне придёт очередной головорез доктора Ланге.
И, кстати, о нём. На втором этаже дворца памяти моё внимание давно привлекал портрет жуткого вида средневекового чумного доктора в шляпе, очках и маске в виде птичьего клюва. В когтистой руке он держал волнистую пилу, которой пилили ноги в те времена без всякой анестезии.
Мне казалось, что это и есть Ланге, которого я видел во снах. Ведь все называют его доктором.
* * *
Собрались мы быстро, насколько это возможно в однушке, и вышли на улицу. В подъезде мне попадались знакомые лица.
— Здрасьте, Пал Палыч, — поздоровался я с адвокатом на пенсии.
— Не достают больше? — спросил он, оглядел меня, чуть приподняв голову.
— Скоро к следователю пойду. Но там свидетелем.
— Всё равно смотри, чтобы не расслаблялись, — строго проговорил Пал Палыч. — А то им только волю дай…
Внизу я придержал дверь подъезда, заметив, как домой возвращается другой сосед.
— С выздоровлением, Геннадий Иваныч! — произнёс я.
Этот человек шёл с трудом, опираясь на костыль, а идти ему помогал сын. Только сегодня выписался, значит.
— Здравствуй, Вадим, — проговорил Геннадий Иваныч, посмотрев на меня. — Я к тебе зайду потом.
— Договорились.
— Тебя все соседи прям знают, — удивилась Наташа, когда мы отошли подальше.
— Ещё бы, столько на меня жаловались, писали письма счастья, — я усмехнулся. — Зато Пал Палыч тогда помогал отбиться от ментов. А у Геннадия Иваныча сердце прихватило, скорую ему вызывал. Вот, домой вернулся. Матрас, кстати, его сын подарил. А с новым матрасом жизнь сразу стала лучше.
Затем мы пошли каждый в свою сторону, и я, пока ехал в автобусе, раздумывал, каким вообще способом я смогу купить машину.
Мне хотелось тачку, чтобы ездить самому по городу, за город, в любое время, без такси и автобусов. Деньги-то есть, но нет ответа на вопрос, откуда они взялись у детдомовского студента, живущего на стипендию и пенсию отца.
Нет, допустим, соседям могу сказать, что это наследство от отца и бабушки, они-то откуда знают, что ничего из этого я не получил. Ведь бабушку ещё при жизни обули родственники, и она, фактически, своим домиком в деревне не владела.
Хотя, с другой стороны, если бы этот дом был её собственным и достался мне, то я бы не получил квартиру. Но домик достался родственникам и сейчас ветшает, ведь там никто не живёт.
Кстати, о родственниках. Тётя Лена и остальные раз в пару недель предпринимали попытки робко заявить о себе, чтобы попытаться заработать на «наивном» сироте, но ничего у них не выходило.
Но хотя бы один из них никуда меня не втягивал, да и раньше помогал, вот я и хотел зайти к нему в гости на днях.
* * *
Первая пара в институте проходила в подвале, глубоко под землёй, где были тесные коридорчики, тусклое освещение, а ремонт в последний раз здесь делали в двадцатом веке.
