цветок Айлгвина, белый, с золотым ядром. Слушай его стук и просто дыши. Сила откликнется.
— Так просто? Дышать — и все? — приподняла бровь я.
— Вдыхай и выдыхай, — мягко улыбнулся Эфир. — Представь, что больше для тебя не существует ничего в этом мире. Только воздух внутри и снаружи тебя. Воздух, который касается цветка в твоем сердце.
Он осторожно коснулся ладонью места на груди, под которым вдруг стало особенно громко стучать. Меня на миг бросило в жар, но он тут же убрал ладонь.
А я закрыла глаза. Получится ли?..
— Просто дыши.
И неожиданно вокруг стало происходить что-то странное.
Под опущенными веками мелькнули золотые искры и исчезли. Мир вокруг словно стал тише, а может, просто все присутствующие, слушаясь султана, замолчали. Я не знала, где правда. Но внезапно слышать я стала лишь стук собственного сердца и мягкий шелест полуденного ветерка, нежно ласкающего цветочные бутоны.
Невесомое, как прикосновение падающего перышка, дуновение скользнуло по щеке, мазнуло по шее под волосы и спряталось куда-то под платье, всколыхнув легкий подол.
Вошло в легкие…
— Открой глаза, — шепнул Эфир, склонившись к уху. Я вздрогнула, а затем увидела, как он берет мою ладонь и кладет на нее крохотный желтый лепесток. — А теперь просто выдохни ветер. Пусть он унесет этот лепесток вверх и закружит…
Султан стоял позади, от его тихих слов колыхались мои распущенные волосы, а от прикосновений все внутри переворачивалось.
Я вдруг ужасно захотела развернуться и… сделать что-нибудь, за что потом буду себя ругать.
Рядом с ним было слишком жарко. Слишком напряженно, и воздух, который я должна была выдохнуть, казалось, тяжелел.
Я повернула голову через плечо, взглянув на своего учителя, и замерла, встретившись с его темным взглядом, в котором сверкали те самые золотые искры, что я видела мгновение назад за опущенными веками.
Красиво…
Султан несколько мгновений смотрел на меня широко раскрытыми глазами, а затем вдруг резко выдохнул и отошел на полшага назад.
— Не отвлекайся, — еле слышно проговорил он. А может, я и вовсе не должна была услышать — кажется, его слова донес до меня ветер.
Развернулась и выдохнула.
Лепесток на руке приподнялся, сделал над ладонью кривенький кульбит и упал на землю.
Эфир чуть склонил голову на бок, глядя на лепесток, а затем на меня.
— Не вышло, да? — хмыкнула я, скривив губы.
— Вышло, — мягко улыбнулся он в ответ. — Просто не совсем так, как могло бы, если бы ты хотела, чтобы получилось.
— Но я хочу! — воскликнула, не поверив своим ушам. Что значит «если бы хотела»?
Эфир ухмыльнулся, покачав головой, и отошел чуть вперед так, чтобы все остальные его ученики могли его слышать.
— У меня вы будете учиться редким областям чар, понять которые способны лишь дуплексные и триплексные маги.
Девушки и два парня стремительно приблизились, краем глаза я видела, насколько напряженно-восторженны их взгляды, устремленные на повелителя. Сиала Элана и вовсе глядела на него как на божество.
— Вместе с лидэль Александрой вы узнаете нюансы атакующих воздушных чар, особенности воздушной магии оборота, чаромедитации и формул.
За спиной восторженно задышали. Да я и сама не знала, что с воздухом можно творить столько всего интересного.
— И сегодня я расскажу вам одно важное правило, которое, вероятно, вам еще не известно. Эта область относится к разделу чароформул, и ее не изучают в обычных школах воздушного мастерства.
С каждым словом Эфира я слушала его все внимательнее, все глубже погружаясь в рассказ. Оказывается, учителем он был просто прекрасным!
— Как вы знаете, магия может быть интуитивной, а может — четко выверенной и заклинательно структурированной. И здесь есть три уровня использования вашей силы, — с улыбкой говорил Эфир.
Его длинные белые волосы колыхал легкий ветерок, а золотые блики солнца играли на смуглом красивом лице. Казалось, именно сейчас он полностью в своей стихии. Не повелитель огромного государства, а виртуозный рассказчик. Учитель.
— Первый уровень — это самое простое колдовство, которое только что попробовала выполнить предивная лидэль. — Он протянул ладонь в мою сторону и чуть улыбнулся. — Внутренняя воля чаровоздушника активирует ваш духовный цветок Айлгвина, и ветер срывается с кончиков ваших пальцев.
Он положил желтый лепесток на собственную ладонь, а указательным пальцем другой руки сделал рядом с ним в воздухе несколько движений по спирали.
Лепесток поднялся в воздух и закружился, повторяя движения пальца Эфира. Он двигался так, игнорируя силу тяжести, довольно долго до тех пор, пока султан не махнул рукой и тот не упал на землю.
— Второй уровень — это уже магия формул, — продолжал султан. — Слова, сложенные в четком порядке, выстраивают невидимую структуру, по которой двигаются воздушные чары внутри магов. Это заклятья. Но использовать их могут лишь очень сильные волшебники — как правило, это дуплексные или триплексные маги. Изредка это маги одного элемента, чья мощь колоссально велика. Как, например, у аватаров.
Он снова улыбнулся, на этот раз распахнув руки в стороны и проговорив негромко:
'Тело, взгляд, душа — цветок,
Запах, стон и лепесток,
Ветер, слова шепоток,
Страсть и голод — в кровоток…'
В этот момент он вдруг посмотрел на меня, чуть склонив голову, и его колдовские глаза таинственно блеснули.
А затем между его руками вдруг возник небольшой торнадо. Ветер двигался по спирали так быстро, что волосы Эфира взметнулись, превращаясь будто в белоснежные крылья.
Торнадо становился все больше, пока не достиг половины человеческого роста, и тогда внутри него ударила молния. Вокруг ощутимо запахло озоном, остальные присутствующие восхищенно ахнули.
— Этот смерч можно сделать огромным. Он может уничтожить целый город, если того пожелает маг, произнесший формулу, — говорил Эфир, то уменьшая, то увеличивая размеры торнадо, перекидывая его с руки на руку, словно игрушку.
А я могла лишь смотреть на султана, что создавал это странное смертоносное колдовство, и продолжать слышать в голове словно на повторе:
«Страсть и голод — в кровоток…»
Создавалось смутное ощущение, что заклинание имело и какой-то второй, скрытый смысл.
Внутри меня теперь словно били те же самые молнии, что и внутри смерча. Жар ударил в голову, сделав меня будто немного пьянее. Раскованней. Я тяжело дышала и чувствовала, что могу в любой момент сделать что-то лишнее. Что-то вызывающее и горячее.
Например, поцеловать султана на виду у всех остальных.
Хотелось хохотать и творить какую-нибудь дичь, чтобы было еще веселее и… горячее.
Охладило меня нечто неожиданное.
Сиала Элана вдруг захлопала в ладоши совсем рядом, ей вторили и другие девушки. Они восторженно что-то кричали, а когда Эфир хлопнул в ладоши, развеяв заклятье, Элана взвизгнула, радостно подпрыгнув, и
