сих пор, так справляйся и дальше. Не давай праздности и лени забраться в твоё гоблинское сердце. Будь примером для своих жителей. Это твоё поле боя, Фонарщик. Твой шанс попасть однажды в Матрассию. Не упусти его.
— Не упущу! — Фонарщик выпрямился, и во взгляде его вспыхнуло упрямство хобгоблина.
Тали кивнула, удовлетворённая ответом. Краем глаза она заметила движение в стороне, у крайних домов. Резко вырвала руку и подала команду незаметно прибывшей с утра свите.
Контрразведка, состоявшая из орка и хобгоблина, разом навалилась на ушастую фигуру, метнувшуюся было к толпе, и повалили её на землю под испуганные крики ближайших гоблинов. Жрица Геры даже бровью не повела, будто давно ждала чего-то подобного и заранее знала, чем закончится.
— Вот и здорово, — обронила она, поворачиваясь обратно к мэру. — А я уж позабочусь, чтобы тебе никто не мешал работать. Занимайся своим городом, Фонарщик. Остальное — не твоя забота.
Тали перевела взгляд на барахтающегося в чужих лапах кетру и добавила:
— Этого свяжите, разоружите и тащите в повозку. Пока будем ехать в Матрассийск, я с ним пообщаюсь.
Глава 10
В чертогах Зевса было, как всегда, невероятно красиво, но очень неуютно из-за полностью испортившегося характера хозяйки.
Когда-то Богиня Мудрости смогла обойти всех в борьбе за престол пантеона. А как иначе, когда отец забрал с собой на тот свет и успел промотать кучу божественных реликвий, а в самом пантеоне всех подряд интересуют исключительно личные интересы, за спиной плетутся заговоры, и каждая возможность укрепить свой статус из турнира в турнир упускается…
Всего один раз их участник вошёл в сотню лучших по итогам турнира! Да и то это был человек Ареса, а не её избранник. В тот раз ей всего чуть-чуть не хватило… Афина (нынешний Зевс) остановилась на итоговом сто первом месте, в двух шагах от значимой позиции. Неудивительно, что она сходила с ума от раздражения и бесилась по поводу и без него.
Афина мерила зал, каблуками выбивая нервный ритм. Перед богиней подрагивал образ её избранного, что возводил для неё город на берегу Циклопического моря. Молодой, широкий в плечах, с обгоревшей под солнцем кожей и взглядом нашкодившего пса. Он стоял понурый и не смел поднять головы.
— И ты поверил! — процедила она, не сбавляя шага. — Поверил трёпу каких-то бродяг, будто я отдам твой город другому. Будто растила тебя, кормила и поднимала из грязи ради того, чтобы однажды бросить кочевнику под ноги вместе с его сворой рабов.
Избранный виновато сгорбился ещё сильнее, и это было ровно то, чего богиня добивалась.
— Слухи заводятся там, где у народа появился лишний досуг, — голос её смягчился, и она замерла напротив дрожащего видения. — У тебя такого досуга быть не должно. Где порт? Где причалы, заложить которые я велела ещё две недели назад? Их улитки строят или твои люди?
— Богиня, причалы почти готовы, — пролепетал образ. — Просто ресурсы и недавнее наводнение… Пришлось тратить камень для прикрытия бухты. Мы потратили всё, что у нас было…
— Меня не интересуют твои отговорки! — оборвала Афина. — Меня интересует порт, причалы, судоверфи и первый чертёж корабля! Молитесь усерднее, делай жертвоприношения, мотивируй философов, чтобы они ускорили освоение технологий, а не слонялись без дела. Без флота твой город годится разве что чаек кормить.
Она махнула рукой, и образ подёрнулся рябью и пропал, не успев оправдаться. Афина фыркнула и сквозь сжатые зубы немного по-звериному порычала.
«Город на побережье поднимался, наливался силой и красотой, а его хозяин искренне верил, будто строит собственное будущее, пока какие-то уроды не начали вносить смуту и вдалбливать в его голову идиотские мысли! Да, мысли, конечно, недалеки от истины, но знать их в поселении никто не мог! Это определённо чьи-то происки… Знать бы только чьи… Врагов у меня, к сожалению, хватает».
Раздражение требовало выхода, и богиня шагнула к постаменту, где покоился артефакт связи в виде раковины с прожилками перламутра. Она коснулась его ладонью и потянулась мыслью к властелину морей. Раковина потеплела, по ней пробежала рябь — и на том всё. Ни отклика, ни голоса. Только глухой ропот прибоя доносился изнутри.
— Опять прячешься, дядюшка… Ну разумеется, — пробурчала богиня.
Посейдон не менялся со времён её отца. Переменчивый и скользкий, он во все века действовал из одной лишь собственной выгоды. И с прежним Зевсом ему такое сходило с рук, и с нынешним, выходит, тоже.
Афина была бы и рада привести всё к порядку, строжайшей дисциплине, но её авторитет был сильно подорван, и ругаться ещё больше с влиятельными богами Пантеона она не могла. Она прекрасно помнила, чем закончил отец, и урок усвоила накрепко. Потому и всячески старалась умаслить Посейдона, и в приморском городе появится святилище ему. Если тот, конечно, согласится.
Ей и без переменчивого дяди хлопот хватало по горло. Аид спелся с Герой, Гера затащила в свой кружок пустозвона Гермеса, а довеском ко всей этой компании шёл Дионис — винный бурдюк на ножках, от которого вреда вроде бы быть не должно, а выходило больше всех. Четверо богов сбились в стаю и поглядывали на трон снизу вверх, ведя свою игру.
Афина заставила себя остановиться. Гнев туманит рассудок, а рассудок ей сейчас нужен ясный. Она опустилась в кресло из чёрного дерева и серебра и движением пальцев развернула перед собой светящуюся таблицу.
Лидеры турнира, сотни строк… Имена, цивилизации, покровители и бесконечные столбцы публичных достижений. Если, конечно, кто-то желал похвастаться ими. Обычно так никто не делал. Афина пролистала к общему зачёту и отыскала своего любимца, военачальника Аттида, в которого вложила больше, чем в кого-либо ещё. Строка нашлась на четыреста девяносто шестом месте.
— В пятьсот лучших всё же пробрался, и это хорошо, — выдохнула она, и уголок губ дрогнул.
Палец скользнул вбок, открывая вкладку военного развития, и тут настроение богини поползло вверх по-настоящему. Её военачальник за два дня взял две победы, разграбил пару поселений и подмял под себя их жителей, а вместе с добычей и выросшими уровнями подскочил с двадцать первой строки на восемнадцатую. Орда росла, уровни поднимались, обоз тяжелел от награбленного.
— Вот! — Афина откинулась в кресле, и впервые за утро в её груди потеплело. — Хоть кто-то меня не подводит. Ты один и вселяешь надежду, мой хороший. Дойдёшь до побережья, сядешь на трон будущей столицы, а там и до настоящего трона правителя региона рукой подать.
Она уже собиралась свернуть таблицу, благодушная и почти примирившаяся с этим ужасным утром, когда взгляд зацепился за строку
