ничего. Поместье Воробья — поздно. Опоздала. Она вечно в роли отстающего. Всегда.
— Он убьёт меня, если я не успею…
Разумная мысль о том, что обычный человек ни за что не сумеет одолеть пользователя Ауры была отброшена в сторону. Что-то подсказывало ей — этот сумеет.
К счастью, в какой-то момент само провидение помогло ей. Она увидела песчаный купол, который возник возле старого кожевного цеха. Более того, по пути туда песчаный барьер пропал. Ещё одна удача!
— Уже не такая. Через барьер я бы пройти сумела, — хмыкнула она, покосившись на «игрушку» в своих руках.
Девушка действительно успела. В последний момент? Трудно сказать. В дальнейшем она не могла дать ответа на этот вопрос. Однако в миг, когда бросала копьё, Тиара Йоколь поняла — судьба всё-таки улыбнулась ей.
Хриоса, которую передал ей Райнер Силиват, была прикреплена к палке, представляя собой нечто вроде доисторического каменного копья. Только более практичного, качественного и умело сделанного.
Хранитель успел заметить хищно жужжащее копьё издали, направив потоки песка на перехват.
Бесполезно. Хриоса подавляла любые способности Запретного Плода.
Копьё полетело — свистнуло в воздухе. Миг спустя небольшой бирюзовый камешек стукнул Юмана в грудь. Детский удар для кого-то, уровня Хранителя.
Но он сыграл свою роль — заблокировал силы Юмана, пусть и всего на миг.
Песчаная гробница ослабла, потеряла силы, развалилась, позволяя умирающему парню отправить импульс в стаю вóронов, восстанавливая себя без травм и каких-либо повреждений.
Хранитель взревел. Это был крик отчаяния и боли.
Он проиграл.
* * *
Я видел, как Юман попытался обратиться песком. И не смог. Словно бы лишился сил. Стал обычным человеком, способным рассчитывать лишь на Ауру. А рядом светилась она… чудо-чудное. Хриоса. Я сразу понял, что это такое. Что ещё могло обладать таким эффектом⁈
Сила артефакта была невообразима. Действовала надёжно и основательно.
Песок остался мёртвым. У Хранителя ничего не вышло. Но то лишь сейчас. В данный миг.
Я поспешил, обратился вóронами, ускорился до свиста крыльев и успел взглянуть в паникующие глаза Юмана. Успел разобрать, как его губы начали собираться в какие-то слова, а потемневшая от яда правая рука поднялась в воздух, словно желая отбить атаку.
А потом вóроны пробили его насквозь, взорвали красным фонтаном, вылетая наружу совершенно иного цвета. Алого.
И одним из этих вóронов был я.
Убить мучителя оказалось до невозможности приятно.
* * *
Худрос, трущобы, взгляд со стороны
По умирающему городу был нанесён страшный удар.
Трущобы, словно открытая рана, истекали кровью. Здания и заброшки превратились в руины. Дома обрушились, стены треснули, крыши провалились. Запах пыли, раскалённого камня и крови смешался в густую, удушающую смесь, от которой першило в горле. Песок забил улицы, похоронив под собой сотни, если не тысячи тел случайных прохожих, попавших под удар.
Кто-то задохнулся, когда буря ворвалась в лёгкие. Кто-то погиб под обломками. Кого-то смело штормом, швырнуло о стены, переломало кости и оставило истекать кровью в грязи.
Поместье Серебряного Воробья, символ того, что даже в трущобах можно жить, как король, обратилось грудой камней. Склад, где некогда проживали ностойцы оказался разрушен. Кожевный цех вообще перестал существовать. На его месте образовалась яма, наполненная песком, камнем и сухим деревом.
Немногие выжившие разгребали обвалы и обломки, вытаскивали погибших родных, горевали и обрушивали проклятья на… Саркарн. Ведь это его Хранитель сошёл с ума.
Ещё одна причина ненавидеть тех, кому повезло больше. Наместника. Кайзера. Грандов. Восток.
Ещё одна причина объединиться перед тем, кто готов направить их гнев в нужное русло.
А Загрейн стоял над телом Монсо Юмана. На его плече сидел ворон. Парень задумчиво смотрел на труп, не обращая внимание ни на что вокруг.
Он дышал песком и бойней, анализируя свои новые силы. Перспективы. И будущее.
И победу.
И цену, которая была за неё заплачена.
Неподалёку лежала Вертрана Каустиль, зажимая лицо. Кровь текла между пальцев. Левый глаз — пустая дыра, щека разорвана, кожа сточена, будто стамеской. Она даже не плакала, просто раскачивалась на одном месте. Дрожала, изредка тихо подвывая.
Крылатая выбиралась из развеявшейся песчаной клетки. Медленно, с трудом. Песок изрезал её — десятки кровоточащих зарубок на руках, ногах, животе, лице, шее… Глубокие. Кровь пропитала остатки одежды. Правая нога не двигалась, но она упорно вылезала из песка. Отплёвывалась, негромко хихикала. Бормотала про алхимию и необходимость поспешить, пока не забрали власть. Пока раны ещё свежие и их можно вылечить. Чтобы продолжать быть полезной. Чтобы иметь возможность удовлетворять своего покровителя.
Себб лежал без сознания. Чешуя склонился над ним, проверяя пульс. Живой. Дышит. Уши в крови — удар Запретным Плодом Барбаса Зокли.
От Красноморда осталось лишь пятно на песке. Ещё несколько костей. Но не все, ведь бóльшую часть просто сдуло поднятым Юманом ураганом.
А вот труп Тины висел почти ровно. Песочные иглы почему-то не развеялись, пусть из них и ушла сила Запретного Плода Хранителя. Глаза женщины были открыты, хоть и забиты песком. Смотрели в небо, прямо на слепящее солнце. Им было уже всё равно.
Стоила ли победа заплаченной цены? Возможно.
* * *
Я обернулся на шаги.
— Ты, — кивнул я девушке, чья помощь оказалась очень кстати.
Она улыбнулась, продемонстрировав маленький пузырёк.
— Мне без надобности, — устало пожал я плечами. Ворон согласно каркнул. Девушка с интересом оглядела его.
— Да, я так и думала, — кивнула она. — Тогда… ей?
Я посмотрел на Ведьму.
— Поможет?
— Мой… — она замялась, — м-м… «работодатель» сказал, что даже мёртвого на ноги поднимет.
— Будешь проверять? — индифферентно поднял я бровь.
— Не думаю, — скептично пробормотала она. — Поможешь мне?
— Нет.
Она нахмурилась. Фыркнула. Подошла к Вертране, присела рядом. Ворон на моём плече не отрывал от неё своего немигающего, хищного взгляда.
Ведьма дёрнулась. Попыталась отползти. Единственный глаз горел диким испуганным страхом.
— Не надо… не трогай… — прохрипела она, замахав руками.
— Тихо, — незнакомка мягко взяла её за руку. — Я помогу.
— Нет… оставь меня… пожалуйста… я не хочу… не надо…
Я нахмурился, не позволяя воображению продолжить обрывки этих слов. Отгоняя смысл.
Сил сопротивляться у Вертраны, однако, не было. Часть флакона пролилась ей на лицо, ещё часть была влита в рот.
— Ну вот, — успокаивающе погладила её незнакомка. — Чувствуешь?
Кожа Ведьмы шевелилась, сползалась, переплеталась и срасталось. Восстанавливалась. Щека снова стала целой, гладкой, даже без шрамов. Глазная впадина начала наполняться. Тёмная красная дыра пропала, сменившись
