вокруг глаз разбежались морщинки, и я поняла, что он улыбается. Наверное, потому что не видит меня. Иначе сморщился бы и фыркнул. Пробурчал бы что-то неласковое…
Аллен дёрнул ноздрями и поднял голову. Посмотрел мне в глаза. Медленно выпрямился. Я улыбнулась ему, мол, чего ты, всё нормально. А он шагнул ко мне, пугая. Холодок по спине пробежал, сменившись мурашками. И я с удивлением осознала, что мне это нравится. Аллен нравится, даже такой вредный, хмурый, подозрительный. Его внешность нравится, даже борода эта ужасная! И хочется, очень хочется, чтобы он обнял меня, прижал к себе, поцеловал жарко-жарко…
Но разве у оборотней может быть всё, как у людей? Нет, конечно же нет. Аллен взял меня за плечи, приблизил лицо так, что я увидела мелкие морщинки на его лбу, в уголках глаз, на переносице. Поцелуй оказался лёгким, совсем детским. Так целуются в пятом классе, прижимаясь губами к губам, закрывая глаза. И сердце стучит так же быстро, разгоняя кровь, вспенивая мысли… Ну обними же, обними меня!
— Мааррииннаа, ты пахнешь кухней.
— Не ешь меня, я тебе ещё пригожусь, — пробормотала, облизнувшись. Хотела сохранить вкус его губ.
— Я не собирался тебя есть, — ответил Аллен удивлённо. Его пальцы коснулись моей щеки, скользнули до шеи, и ладонь обняла горло. Но совсем не угрожающе, а как-то даже нежно. Большой палец описал полукруг, лаская кожу, а я почувствовала, как таю маленьким уставшим снеговичком прямо к ногам моего хозяина. И он тоже ощутил, угадал это. Прижал тяжёлым телом к стене, рыкнул тихо в ухо:
— Я собирался тебя взять.
— За что? — спросила, внезапно поглупев. Потом осознала, что ляпнула дурость, и хихикнула. А внутри всё задрожало от желания. Нет! Нет, нет… Я не готова. Я не готова быть взятой! Мне нужно ещё немного времени. Поэтому как-то попыталась отодвинуться, чтобы уйти из-под власти тёмных глаз и жёстких рук.
— Куда? Стой здесь.
— Аллен, пожалуйста, — попросила неопределённо, задыхаясь от волнения, от дурацких двойственных чувств, обуревавших меня. Мне бы определиться, мне бы понять: нужен мне Аллен или нет, не попаду ли я в ещё большую западню, чем ту, которую мне уже подстроил Эло, не будет ли мне потом плохо…
— Женщина, не сопротивляйся, я слишком много сделал для тебя, чтобы ты мне теперь отказывала.
Что?
Это типа мне надо быть благодарной и дать ему за то, что он мне потакал? Быть хорошей послушной девочкой?
Я уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула. Неожиданно получилось, и Аллен отлетел к другой стене. А я ощутила необычайный прилив сил, рыкнула, как он любил это делать:
— Нет! Так не хочу!
Оборотень смотрел на меня изумлёнными глазами. Потом обиделся:
— Глупая баба, дура.
Развернулся и ушёл к себе.
Ну да, наверное, я глупая баба и полная дура. Забыла, что не дома. Забыла, что на шатком положении полуслужанки-полугоспожи. Забыла, что Любаша привязалась ко мне. А вдруг теперь Аллен выгонит меня на улицу?
Приложила ладони к пылающим щекам и ойкнула — как будто щетиной укололась. Глянула на руки — они были покрыты короткой жёсткой шерстью, которая медленно втягивалась в кожу.
О господи…
Неужели я становлюсь оборотнем? Кошмар какой! Теперь понятно, почему Аллен так странно на меня смотрел. Боже мой, ну как так? Я не хочу быть оборотнем! Я не хочу выть на полную луну в чистом поле! Однако… Есть в этом и положительный момент. Аллен никуда меня не выгонит. Потому что постесняется. Я ведь не человечка-служанка, а оборотень.
Выйдя в проходную комнату, села на свою кровать. Всё, что со мной происходит — это какая-то фантасмагория. Сюрреалистический спектакль, арт нуво. Оборотни, корчма, призраки, Любаша… И посреди всего урагана я, как его око. Ну да, вляпалась прямым ходом, как на лугу в коровью лепёшку. И теперь крутит меня вихрь, будто игрушку.
Зачем же меня закинуло в этот мир?
Чтобы постичь какую-то Великую Мудрость? Чтобы открыть корчму? Чтобы влюбиться в Аллена и заменить его дочери мать-кукушку? Чтобы найти в себе новые ресурсы? А что, я уже и оборотень, и Мудрое Око могу в ладошку встраивать при встрече с шаманкой… Призраков вижу, с мышами разговариваю. Цирк да и только.
Вздохнула тихонько и стянула платье через голову. Скатала чулки к щиколоткам, повозила туфлями друг о дружку, и они упали на пол, стукнув глухо. Надо спать, иначе завтра пропущу не только дойку, но и кормление птицы, а также завтрак и обед. Пальцы нащупали на шее ожерелье из бусин, и я улеглась под одеяло, поджав ноги. Мне дали это ожерелье, а потом я оказалась здесь, в этом мире. Оно — пропуск. Оно — ответ на все мои вопросы. Оно — последнее воспоминание о моей прошлой жизни.
А что будет, если я его сниму?
Когда я проснулась, в комнате ещё было темно, только у печи мягко и тускло мерцал красный шар, повисший в воздухе. Значит, Аллен уже встал. Выспался небось… Каким образом у него получилось? Я бы ещё спала и спала. Странно, Любаша не перебралась в мою кровать этой ночью… Наверное, она устала больше нас, потому что никогда не видела столько народу!
Я повернула голову и наткнулась на что-то мягкое. С ужасом отпрянула и внимательно вгляделась в то, что лежало на моей подушке. Хоть бы не дохлая мышь, господи!
Это оказались цветы.
Маленький букетик ещё не раскрывшихся соцветий, на длинных стеблях, окутанных округлыми, уже чуть подвявшими листьями. Цветы ещё не пахли сеном, но и не испускали яркого аромата. Я взяла букетик и поднесла к носу, закрыла глаза. Я знаю этот запах. Я уже слышала его. У шаманки.
Мааррииннаа.
Трава будущего.
Зачем Аллен притащил мне в постель мааррииннуу? Намекает на что-то? На какое будущее? Нет, я ей-богу не представляю моего мрачного хозяина бегающего ночью по полям и рвущего цветочки!
Образ Аллена с букетиком заставил меня фыркнуть от смеха. Впрочем, наверное, он так хотел извиниться. Он был груб со мной ночью, чуть было не взял силой. Однако «извиниться» и «Аллен» в одном предложении могли бы существовать только в случае противопоставления. Невероятно. Но факт.
Одевшись, я выглянула в окно. Туман наполнял двор, будто молочный суп кастрюльку. Сквозь него несмело пробивались лучи встающего солнышка. Рассвет. Пора работать. А если я встречу Аллена, то сразу сбегу от него. Не готова пока с ним общаться. Не знаю, как и что говорить. Что ли, сделать вид, словно ничего не был вчера? Или наоборот, именно с
