маг, оборачиваясь к подошедшей Грейнджер. — А ты настолько любишь холод, темноту, озерный ветер и бесцельно упущенное время?
— Гляжу, ты совсем не в духе. А так — нет, не люблю, просто в последнее время поездки на наших школьных каретах всегда поднимают мне настроение.
— Потому что ты не видишь их? — тихо спросила стоящая рядом Лавгуд.
— Да, потому что я всё ещё не вижу их, — с какой-то ненатуральной радостью согласилась старшая ведьма.
Кайнетт лишь пожал плечами, слушая их. Очевидно, что речь шла о фестралах — мифических зверях, которых, согласно «Истории Хогвартса» с давних пор используют, чтобы доставлять детей от станции до замка. Крайне странный выбор для школы, но волшебники часто демонстрируют свои причудливые вкусы даже в подобных мелочах. Как ему когда-то послушно излагал Лливелин, фестралов способен видеть лишь тот, кто стал непосредственным свидетелем смерти человека. А Грейнджер ещё когда они в конце прошлого учебного года добрались до поезда перед возвращением в Лондон, с облегчением поделилась, что видеть этих тварей пока не начала. Судя по всему, для неизвестной магии, маскирующей данных существ, вампир уже не считался «человеком». И Арчибальд целиком разделял такую точку зрения. Но, похоже, Грейнджер до сих пор боялась, что она за лето как следует «осознает» произошедшее в апреле и всё-таки станет их видеть, а значит, и погибший Юджин Рейнфолл был куда больше человеческим существом, а не нежитью. Но этого не произошло. Сам Кайнетт фестралов, разумеется, видел, убедился ещё в прошлом декабре. Но вслух об этом говорить не стал. Лавгуд тогда, кажется, заметила его взгляд, но промолчала, а остальные не обращали внимания.
— Знаешь, я ценю твою компанию, но разве ты не собиралась провести больше времени с друзьями? — напомнил маг их разговор перед отправкой поезда. Им было что обсудить, особенно по поводу создания того заклинания невидимости, однако ведьма в дороге предпочла общение с приятелями. — Ведь вы не виделись всё лето.
— Одно слово: квиддич, — ответила та устало. Судя по всему, Грейнджер успела много раз пожалеть о своём решении. А вежливость не позволила ей просто уйти от них. — Они с самого поезда продолжают обсуждать этот чемпионат, а я половину слов уже не понимаю, хотя когда-то прочитала несколько книг по основам этого спорта, прежде чем пойти на первый матч. Но тут совсем уже пошел жаргон. Какой-то «Финт Вронского»… А дальше что, «Зигзаг Курагина?»
— Помешательство не пощадило и старших, — меланхолично произнёс стоящий рядом Росс, затем кивнул на компанию студентов Рейвенкло неподалёку, где Макэвой что-то азартно рассказывал только что зачисленным на факультет первогодкам, среди которых оказался и Кеннет МакДугалл. Руками Чарльз изображал нечто, напоминающее сражение бипланов Первой Мировой. — Вон, тоже жертва чемпионата. Так что добро пожаловать в наш приют здравомыслия, миледи.
— Мне просто не оставили выбора, — попыталась оправдаться Грейнджер. — После восьми часов разговоров на эту тему без остановки мне уже непроизвольно хочется ударить любого, заговорившего о «метлах» или «полётах»…
— А вот, кажется, и наши гости летят, — громко прозвучал над толпой довольный голос Альбуса Дамблдора. — Почти вовремя, но, я думаю, мы великодушно простим им небольшое опоздание, правда?
— Ударить любого, включая директора? — с абсолютно искренним интересом уточнила Лавгуд.
— К таким подвигам я ещё не готова, — честно признала Грейнджер.
Кайнетт тем временем изучал приближающийся с большой скоростью объект, молча использовав слабое «укрепление» на глаза, чтобы видеть в темноте и на большую дистанцию. На вид летящее нечто напоминало огромную карету, запряженную дюжиной больших крылатых коней. Судя по тому, как легко вся эта конструкция игнорировала ветер, земное притяжение, инерцию и сразу десяток иных физических законов, без множества заклинаний и барьеров при её создании никак не обошлось. Животные же напоминали пегасов, как их описывают в легендах. Мифические звери из Эпохи богов, которых используют просто для того, чтобы не покупать билеты на самолёт от Парижа до Лондона — кажется, Арчибальд уже перестал удивляться подобным странностям этого мира, и теперь просто принимал их, как нечто совершенно нормальное.
— Шармбатон, иначе L'académie de magie Beauxbâtons— западноевропейская школа магии, принимающая студентов преимущественно из Франции, Испании, Португалии и Италии, — тем временем рассказывала Грейнджер. Должно быть, как и всегда, не терпелось поделиться с окружающими своими знаниями. Эта её привычка, похоже, была неисправима никакими стрессами и травмами. — По численности студентов примерно втрое больше Хогвартса. Могла бы быть и больше, но немцы себе на уме, и у них ещё с конца 19 века собственная школа, австрийцы вместе с ними, голландцы и бельгийцы предпочитают небольшие частные лицеи, а не собирают всех волшебников вместе…
"Карета" высотой в пару этажей плавно опустилась перед замком, проехала по земле и наконец остановилась. Когда первой наружу вышла женщина около двенадцати футов ростом, Дамблдор восхищённо зааплодировал ей, а затем поспешил навстречу. Кайнетт тем временем пытался определить, кого же видит перед собой. Нелюдь, либо получеловек, без сомнения, но какой именно? Вряд ли обычный великан — те отличаются весьма посредственным интеллектом и на британских островах обитают в резервациях, подобно дикарям. А перед ними, очевидно, директор школы, а эту позицию не занять без ума и немалых магических способностей. Фоморов не осталось даже в этом мире, но, возможно, кто-то из потомков турсов или конкретно ётунов — среди них, судя по легендам, попадались весьма умные и одаренные магическими талантами представители. Трим, Мани, Сурт, не говоря уже о Локи. Впрочем, это всё скорее праздные рассуждения — вряд ли директор школы будет распространяться перед кем-то о подробностях своей семейной жизни и происхождения.
— Дорогая мадам Максим. Добро пожаловать в Хогвартс! — произнёс директор, целуя руку гостьи. Даже будучи человеком весьма немалого роста, на её фоне он казался ребёнком.
— Дамблдор, надеюсь, вы пребываете в добром здравии? — с заметным французским акцентом поддержала она светскую беседу.
За её спиной из кареты начали выбираться ученики европейской школы. Дюжины две подростков или чуть больше, почти всем на вид — лет четырнадцать-шестнадцать, но нашлось и несколько исключений.
— Хогвартс — старейшая школа в Старом Свете, — продолжала говорить Грейнджер. Кажется, было не так уж и важно, слушают ли вообще окружающие, но среди её небольшого «клуба» нашлось немало любопытных, так что ей иногда даже успевали задавать вопросы. — Наша двухступенчатая система экзаменов является стандартом в магической Европе. Поэтому и здесь в основном их четвёртый и шестой курс, кому не требуется проходить министерские испытания в этом году. А те, кто с пятого и седьмого, либо очень высокого мнения о своих способностях… либо на самом деле настолько хороши в учебе.
Гости направились в сторону ожидающей их толпы студентов, и
