улыбнулась. — Бумаги — это власть.
Грон хохотнул.
— Мара, она точно не местная.
Мара потёрла лоб.
— Беги, Рыжий. И не трать монету на сладости.
— Я не трачу! — возмутился Рыжий, но уже пятился к выходу.
— И ещё, — добавила Лада. — Узнай, где можно купить доски и гвозди. И кто здесь умеет ставить печь.
Рыжий вылетел наружу, как пробка.
Грон тяжело вздохнул.
— Доски… гвозди… печь… Ты понимаешь, что это всё стоит?
— Понимаю, — ответила Лада. — Поэтому мне нужно понять, что у меня есть, и что можно получить быстро.
Она шагнула к стойке — вернее, к тому, что от неё осталось. Под кучей мусора блеснуло что-то металлическое. Лада наклонилась, разгребла и вытащила нож. Тупой, но крепкий. Положила на стол.
— Отлично, — сказала она. — Уже есть инструмент.
Мара вздохнула так, будто в её лавке только что разбили витрину.
— Лада… слушай. — Она приблизилась, и голос стал чуть мягче. — Ты правда… не помнишь?
Лада подняла глаза.
— Чего?
— Себя. Того, что было тут. — Мара помолчала. — Ты вчера была… никакая. И говорила странно. Как будто ты… другая.
Лада на секунду замерла. Внутри всё сжалось. Значит, она не просто проснулась здесь. Её уже видели. Её уже заметили. И кто-то уже… оценивал.
— Я помню только одно, — сказала она честно, но не раскрываясь. — Я хочу жить. И я хочу, чтобы это место работало.
Мара кивнула, будто это было достаточно.
— Ладно. Тогда так. — Она вытащила из кармана связку ключей, покрутила. — У меня есть старый замок. Двери нет, но замок есть. Могу дать — в долг.
— В долг? — Лада подняла бровь.
— Да, — Мара фыркнула. — Я ж сказала: заинтересованные лица. Если ты откроешь таверну, у меня будет кому продавать муку. А если тебя завтра вышвырнут — мне будет скучно. — Она сделала паузу. — И ещё… мне не нравится Талвир.
Лада улыбнулась.
— Прекрасная причина для сотрудничества.
Грон закатил глаза.
— Женщины.
— Мужчины, — парировала Мара.
Лада подняла ладони.
— Хорошо. Считаем это договором. — Она протянула руку. — Замок — сейчас. А я… — она на секунду задумалась, как объяснить. — Я возвращаю долг либо деньгами, либо… поставками, скидкой, чем угодно, что эквивалентно стоимости.
Мара медленно пожала её руку.
— Ты точно ведьма, — сказала она, но уже без злости.
— Нет, — ответила Лада. — Я бухгалтер.
Грон хмыкнул.
— Это хуже.
Они занялись делом почти молча. Лада нашла в углу кусок двери — половину, сгнившую, но с петлями. Грон принёс из двора доски, которые ещё можно было использовать. Мара достала замок и принесла мешочек с гвоздями. И пока они работали, Лада ловила себя на странном ощущении: будто она снова на проекте, где всё горит, сроки вчера, а ресурсов — ноль. И в этом было что-то привычное. Даже успокаивающее.
— Вот так, — сказала Лада, когда они кое-как приколотили доски к проёму, превратив вход в подобие двери. — Не идеально, но на ночь сойдёт. Главное — чтобы никто не вошёл без спроса.
— Здесь и так никто не входит, — буркнул Грон. — Боятся.
— Отлично, — Лада кивнула. — Значит, у нас уже есть репутация. Осталось сделать так, чтобы её боялись не потому что здесь руины, а потому что здесь хозяйка.
Мара фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
К вечеру Лада нашла в развалинах старый котёл и чашки — три целых и две с трещинами. Нашла мешочек соли. Нашла в ящике сухие травы. Из всего этого можно было сделать хотя бы… чай. Или отвар. И если завтра придёт сборщик, она будет не “девкой в руинах”, а хозяйкой, которая держит очаг.
Она разожгла огонь в очаге, который чудом не развалился. Дым пошёл вверх, в дыру крыши, и вместе с дымом в Ладу поднялась злость. Такая чистая, что она почти улыбнулась.
«Тридцать дней. Сборщик. Драконий дом. Долги. И я».
— Ну что, жизнь, — тихо сказала она огню. — Попробуем свести.
Она уже собиралась лечь на солому в кладовой, когда снаружи раздался звук — не шаги. Не скрип.
Тяжёлый, глубокий удар, будто по земле прошли огромные когти.
Лада замерла, поднялась, подкралась к щели между досками двери и выглянула наружу.
Ночь была чёрной, как недопитый кофе. Луна — тонкая. И на фоне неба, над трактом, двигалась тень. Большая. Слишком большая для птицы.
Она услышала низкое дыхание, будто кто-то втягивал воздух не лёгкими, а огнём.
И тогда из темноты вышел человек.
Высокий. В плаще. Лицо в полутени, но глаза — яркие, как янтарь, и смотрели прямо на дверь, словно он видел её сквозь доски.
Он остановился у порога, не стуча. Просто сказал — спокойно, будто объявлял счёт:
— Хозяйка таверны “У Перекрёстка”?
Лада не ответила сразу. Сердце билось где-то в горле.
— Да, — наконец сказала она и распахнула дверь.
Человек чуть наклонил голову.
— Дом Крылатого Пламени, — произнёс он. — Пришёл за своим.
— За долгом? — Лада сглотнула.
Уголок его губ едва заметно дрогнул — не улыбка, скорее предупреждение.
— Не за долгом. — Он поднял руку, и в лунном свете блеснул перстень с тем же оттиском крыла, что на её пергаменте. — За землёй под этой таверной.
Лада почувствовала, как у неё внутри всё холодеет, а затем — выравнивается, как строчка в таблице.
— Земля не продаётся, — сказала она тихо.
— Продаётся, — так же тихо ответил он. — Или отбирается.
И над ними снова прошла тень, и воздух пахнул горячим металлом — так пахнет огонь, который ещё не горит, но уже решил.
Лада сжала ключ в руке и подняла подбородок.
— Тогда будем считать, — сказала она. — Сколько стоит ваша “земля”, лорд?
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно.
— Вы смелая, — сказал он. — Или глупая.
— Это одно и то же, — ответила Лада. — Пока не подведёшь итог.
И в эту секунду она поняла: завтра сборщик будет мелкой проблемой. Настоящая пришла сегодня.
И стояла на её пороге.
Глава 2. Таверна «У Чёрного Крыла»
— Тогда будем считать, — сказала Лада. — Сколько стоит ваша “земля”, лорд?
Он не вошёл — остался на пороге, как человек, которому не нужно приглашение, но который соблюдает ритуал из собственной гордости. От него тянуло теплом, будто под плащом пряталась не ткань, а раскалённая пластина. Янтарные глаза вспыхивали в темноте, и Ладе всё время казалось: если она моргнёт, увидит не зрачки, а узкие вертикальные щели.
— Вы задаёте вопрос неверно, — сказал он спокойно. — Земля не продаётся. Её признают.
— Отлично, — Лада кивнула, сжимая ключ так, что металл вдавился в ладонь. — Тогда признаём. Сколько стоит признание?
Мужчина чуть наклонил голову. В этом движении было
