ты вообще порох поджигал?
Я кивнул на дымящуюся железную миску, закопчённую и покореженную, явно видавшую многое.
— Ну, так положено, — с видом знатока ответил он. — По методике. Берёшь образец пороха, прикасаешься к нему раскалённой иглой. Если вспыхивает — значит, всё норм. Я же говорю, с навеской просто ошибся.
Он махнул рукой, будто это была мелкая неприятность, и добавил:
— Ну, всё, вроде, обошлось… Фух… Гнутая лупа…
— Всё, да не всё, — протянул я, с трудом сдерживая улыбку.
— В смысле? — насторожился он.
— У тебя, Аркаша, бровей больше нет. И ресниц, кстати, тоже. Ты теперь как злодей из сказки про мальчика, сову и паровоз.
— Что? — он замер. — В натуре, что ли?
И тут же выдохнул:
— Ох, фига-се…
Он рванул к зеркалу, вернее, к обломку зеркала, кое-как прилепленному к стене ещё в те самые времена мокрой печати, и уставился на своё отражение.
— А как же я теперь домой пойду? — простонал он. — Меня жена убьёт.
— Правильно сделает, — без всякой жалости сказал я. — Думать надо. Себя угробишь, это ладно, а когда-нибудь и ещё кого прихватишь.
Аркаша молча продолжал разглядывать своё отражение, а я поймал себя на мысли, что, как ни странно, именно такие люди и такие моменты делают кабинетную работу в отделе по-настоящему интересной и непредсказуемой. Будет потом, что на пенсии, как говорится, вспомнить.
Он достал из шкафчика какую-то мазь, густо намазал ею лицо, после чего морда у него стала белёсой, словно его в гипс макнули, и выглядел он теперь совсем уж жутко, как персонаж из дешёвого фильма ужасов.
— Сходи лучше в травмпункт, — сказал я, глядя на это безобразие, — на всякий случай.
— Да ну, — отмахнулся он. — До свадьбы заживёт. Не первый раз уже.
— Верю, верю, — усмехнулся я.
Он покосился на меня и, видимо, вспомнив, что я вообще-то не просто так к нему заглянул, спросил:
— А ты чего, Егор, хотел-то? Ты ж ко мне сроду не заходил, только на планёрках тебя и вижу, ну или в коридоре.
— Ну, я сейчас как бы это… — начал я издалека, — сменил маленько род деятельности. Я щас на земле на секторе работаю. Мне, в общем, нужен дактилоскопический набор.
— На фига? — удивился он.
— Ну, жуликов откатывать, дактилокарты делать, — невозмутимо ответил я.
— Так у нас же сканер, вон, стоит, — пожал плечами Аркаша. — Если надо, тащи жулика сюда, я всё сделаю.
— А если где-нибудь на хате, — сказал я, — чтобы не возиться, ну, в оперативных целях, так сказать.
— А-а, — протянул он, хмыкнул, покопался в шкафу и вытащил коробочку. — Ну если их там прямо куча. На, держи, дарю. У меня этого добра хоть жопой ешь.
В коробочке лежало стеклышко, чёрное, как мазут, уже с раскатанной и засохшей краской, погнутый алюминиевый тюбик и маленький чумазый валик с металлической ручкой, размером чуть больше спичечного коробка, видавший явно не одну сотню пальцев.
— А ты хоть умеешь пальчики откатывать? — с сомнением посмотрел он на меня.
— Учили в Академии, — ответил я с уверенной ухмылкой. — Вспомню.
— Тогда лучше слушай, — тут же включился он в режим наставника. — Сначала дай ему руки помыть, чтобы папиллярные линии жиром и грязью не забивались. Мыть лучше холодной водой, чтобы поры сузились, потому что они начинают потеть, когда их откатываешь, а это на качестве отпечатков сильно сказывается. Сначала правая рука, потом левая, и не спеши.
Я дал ему договорить. А зачем мешать человеку?
— Спасибо, Аркадий, — сказал я и пожал ему руку. — Береги глаза, раз брови не сберёг. Супруге привет, пусть там не наезжает сильно. И вообще, для своих экспериментов купил бы уже какие-нибудь строительные очки, от греха подальше, а лучше сразу сварочную маску.
— Очень смешно, — скривился он, но в голосе всё равно проскользнуло понимание.
* * *
Я уже было собрался по-тихому смыться из отдела, вернуться в батин гараж, вытащить того хмыря из подвала и наконец дактилоскопировать его, чтобы пробить пальчики по базе и хоть немного прояснить, с кем именно я имею дело, но, как это обычно бывает в самый неподходящий момент, в коридоре нос к носу столкнулся со своим начальником Румянцевым.
— Фомин, ты где ходишь? — воскликнул он с ходу таким тоном, будто я не появлялся на работе неделю. — Везде тебя ищу.
— Пожар тушил, — совершенно серьёзно ответил я, даже не моргнув.
— Какой ещё пожар? — удивленно нахмурился он.
— Аркаша Катастрофа, — пояснил я. — Брови сжёг.
— Свои?
— Ну да…
— А, — отмахнулся начальник УГРО, — это он может, да. Главное, чтобы не кабинет и не здание.
Он тут же сменил тему, явно не желая углубляться в подробности Аркашиных злоключений.
— Короче, читал твой рапорт по ломбарду, — продолжил он. — Что никто не пришёл и про собаку бешеную.
— Так точно, — кивнул я. — Злющая курва. Но я в нее не стрелял. В воздух. Все одно животинку жалко.
— Ну и хорошо. А сейчас у меня к тебе другое срочное задание, — сказал он уже совсем другим тоном.
— Владимир Степанович, — недовольно начал я, — я тороплюсь. Может, поручите кому-нибудь другому?
Он уставился на меня так, будто я предложил ему заняться этим делом самому.
— Фомин, ты охренел? — прищурился он. — Вообще-то я твой начальник. Куда это ты, интересно, торопишься? Ты на работе. Эй, аллё, гараж.
— Аллё, на связи, — спокойно ответил я.
— Он ещё и паясничает, — хмыкнул Румянцев. — Ну, Фомин, не узнаю тебя. Изменился ты. Совсем стал… — он осёкся, задумался на секунду, будто подбирая слова. — Как твой…
— Отец? — тихо подсказал я.
— Ну да, — пробормотал он, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то старое и забытое, словно из другой жизни.
Я отметил это про себя, потому что каждый раз, когда заходила речь о моём отце, Румянцев словно спотыкался о собственные мысли, и было в этом что-то такое, что явно не давало ему покоя, но разбираться с этим сейчас было не время и не место.
— Ладно, — сказал я вслух,
