я.
— Да, среда или четверг. Я найму «газель», заберу ее вещи и отвезу.
— Я еще сверюсь с датами моей поездки в Москву, Наиль. Надо будет, чтобы вы приехали до того, как я туда улечу.
— Надолго?
— Думаю, нет, дня на три. Аспирантура и еще кое-какие дела.
— Хорошо.
Наиль допил чай, отодвинул чашку и посмотрел на меня.
— Сергей Николаевич, я, кстати, подходил к Харитонову, сказал, что собираюсь уволиться.
— И что он?
— Орал, — с донельзя довольным видом улыбнулся юрист. — Кричал, типа, дурак ты, Наиль, куда ты пойдешь из государственной больницы? Тут перспективы! Через год приползешь обратно! Он в какой-то своей реальности, похоже, живет.
Я невольно хмыкнул, потому что не ожидал от Наиля самоиронии. Хотя, по правде говоря, такие мелкие, тихие люди бывают язвительнее всех, потому что от них как раз не ожидаешь.
— Значит, готов ехать в Морки?
— Уволюсь по собственному в понедельник, чтобы заняться нашим ООО. Надо налаживать мосты с местными. Пока то да се… В общем, думаю, Сергей Николаевич, что приедем с тетей Ниной в четверг. Норм?
— Норм.
Наиль уже думал о санатории как о нашем проекте, и это мне, признаться, нравилось.
— Значит, в четверг, — подтвердил я. — Жилье пока у Анатолия: я в летней кухне, тете Нине отдам комнату в доме. Тебе… — Я задумался. — Тебе придется договариваться с соседями. Или, если хочешь экстрима, можешь остановиться в санатории, с Тайрой Терентьевной. Бывшая теща Геннадия, сорок лет при санатории. Женщина суровая, но, если ей понравишься, будет кормить пирогами.
— А если не понравлюсь?
— Будет кормить теми же пирогами, только молча.
— Боюсь даже спросить, что там за Геннадий, — фыркнул Наиль, — что от такой тещи ушел.
Напряжение, висевшее в воздухе после ухода Ларисы, наконец выветрилось. Не то чтобы ушло совсем, но деловой разговор, конкретные задачи и сроки сделали свое дело. Мозг переключился с того, что нельзя исправить, на то, что можно.
— Наиль, последнее. — Я подождал, пока он снова раскроет свои записи. — Мне нужно понять масштаб угрозы по Косолапову. Не юридический — это ты разберешь сам. А фактический: кто за ним стоит, какие ресурсы, насколько серьезно. Тебе, случаем, чего-нибудь не известно?
Наиль захлопнул тетрадку, положил сверху ладонь и ответил сдержанно:
— Мне — почти ничего. Но у вас ведь есть завязки на братву, Сергей Николаевич. Если возможно, хорошо бы заранее пробить через них.
— Договорились, — сказал я, потому что все равно собирался встречаться с Чингизом.
Наиль спрятал блокнот в нагрудный карман и поднялся.
— Тогда я поехал. Копии ваших документов и данные у меня есть — остались после того договора с Алисой Олеговной, документы по ООО начну готовить сегодня. Буду держать в курсе. Годится?
— Годится.
Я проводил его до двери. Наиль обулся, застегнул пальто и уже взялся за ручку, когда обернулся:
— Сергей Николаевич, вас не удивляет, что я все еще желаю работать с вами?
— Почему ты спрашиваешь?
Он качнул головой и сказал:
— Ну, сами посудите… Квартира у вас явно так себе, давно без ремонта. Одеваетесь вы… уж простите, явно не от кутюр. Работаете… официально доктором в деревне…
Пока он говорил, я активировал эмпатический модуль и понимающе мысленно хмыкнул. Он, убедившись, что я на самом деле звезд с неба не хватаю, встревожился. Состояние моей квартиры просто стало еще одним доказательством, что я по его меркам нищеброд. Очевидно, что он куда финансово успешнее, чем я в данный момент. Но в то же время…
— … А я все равно вижу в вас перспективу. Не удивляет? — повторил он свой вопрос.
— Наиль, ты же не думаешь, что я решил, что схватил тебя за яйца после той истории с подосланными гопниками?
Он мотнул головой:
— Не думаю, Сергей Николаевич. Тут что-то другое.
— Вот именно. Я вижу перспективу в тебе, ты — во мне. Так что давай поработаем. Как говорил один умный человек, не попробуешь — не узнаешь.
Наиль качнул головой и вышел. Замок щелкнул, и в квартире стало тихо.
Я вернулся на кухню, сел за стол, на котором остывал мой недопитый чай, и достал телефон.
Нужно было позвонить Чингизу — договориться о встрече. Потом — матери: уточнить про сестру Наташи. Потом… Нет, Анне звонить не буду, мы обо всем договорились утром, прощаясь: что будем повторять встречи, когда оба того захотим, но играть в романтику не станем. По крайней мере, пока, хотя, безусловно, взаимная симпатия у нас была. Но не удержался, отправил смайлик с улыбочкой. Буквально через пару секунд получил в ответ — смайлик-обнимашка.
На душе потеплело.
Позвонить я захотел Венере. Зачем? Просто сказать, что еду. Без подробностей. И именно поэтому мне стало паршиво — не от того, что соврал бы, а от того, что и врать-то не придется.
Но сначала — Чингиз. Дело прежде всего.
— Серый, здорово, — ответил он почти сразу. — Приехал? Ты где?
— На Марата. Нужно поговорить.
— По санаторию?
— Да. Там кое-какие вопросы возникли. Михалыча лучше поставить в известность.
— Понял. Скоро заеду. Минут через двадцать. Жди внизу.
За двадцать минут можно успеть позвонить матери.
Вера Андреевна сняла трубку на шестом гудке, и по одному этому стало ясно, что она занята. Обычно отвечала со второго гудка, а если дольше — значит, бежала из дальнего конца квартиры, на ходу вытирая руки о фартук или полотенце.
— Сереженька! Ты еще в городе? А мы тут как раз сидим, папа телевизор смотрит, я ему говорю — позвони сыну, а он…
— Мам, — перебил я, потому что мать, если не перебить в первые десять секунд, уносит в открытый космос. — Помнишь, обещала найти телефон Наташиной сестры. Можешь номер скинуть?
На том конце повисла тишина.
— Скину, — ответила Вера Андреевна наконец. — Сереж, ты только… ты нормально?
— Нормально, мам. Скинь номер, — повторил я. — И спасибо.
— Ох… Я перезвоню, когда найду. Жди.
Минут через пять она позвонила и продиктовала номер, я записал его в заметки, подавив желание набрать прямо сейчас. Не время.
Сполоснув чашку, я проверил, закрыт ли газ, и спустился к подъезду.
Во дворе было пусто, но стоило сделать шаг, как «крузак» Чингиза вынырнул из-под арки. Он мигнул фарами, и я сел на переднее.
Из динамиков бубнило радио «Шансон», которое Чингиз, видимо, слушал не из любви к жанру, а потому что так было по понятиям.
— Ну что, Серый, — сказал он, не здороваясь повторно, и тронулся от бордюра. — Рассказывай. Михалыч умотал уже в Южную Корею, но оставил человека заниматься твоей темой.
Я рассказал ему о том, что выяснил Наиль,
