интересной оказалась реакция министерской комиссии — все ожидали, что если слухи о работе против директора и его репутации верны, то уж в подобное дело министерское трио вцепится изо всех сил. Однако этого не произошло, и проявленный интерес был достаточно вялым, а после обмена "извинениями" и вовсе исчез, словно ничего не произошло. Те, кто без особых оснований считал всю историю с комиссией задумкой именно Люциуса Малфоя, считали это аргументом в пользу своей версии — тому, может быть, и нужен хороший скандал в вотчине Альбуса Дамблдора, но определенно не такой, в котором будет замешан его сын. Тем более, если слова об убийстве имели самый буквальный смысл и отпрыск бывшего Пожирателя смерти уже в столь юном возрасте решил пойти по стопам отца не только на словах, но и доказать убеждения делом. Хотя в последнем Арчибальд искренне сомневался.
Отвлекшись от размышлений и продолжая прислушиваться к ушедшему дальше интервью, маг вновь взялся за свои записи. Как он в своё время объяснял «учителю», по классической алхимии в обычных магазинах и лавках практически невозможно отыскать книг, всё занято современным зельеварением и трансфигурацией. Однако в библиотеке школы имелось немало древних трудов, как и просто редких учебников и томов по данному искусству, включая и написанные уже после принятия Статута. Так что при желании начать исследования и восстановление своей репутации как мастера этого направления можно было прямо здесь. Тем более, что уже как минимум один практический опыт имелся — при создании ледяного клинка для Грейнджер маг взял в библиотеке пару классических книг «для подстраховки», если у кого-то после возникнут к нему вопросы. По ним же он объяснял принципы превращения и самой ведьме, вполне ожидаемо не сдержавшей своего любопытства. Единственная проблема в том, что в Хогвартсе, как принято говорить, «телегу ставили перед лошадью», то есть алхимия изучалась в качестве дополнительного материала после пяти лет зельеварения и министерского экзамена, а вовсе не наоборот. И значит, добиться на втором году внеклассных занятий, которые помогли бы объяснить быстрый прогресс, будет как минимум весьма непросто. Но Арчибальд не собирался сдаваться, не попробовав.
— Но давайте перейдем к самой ожидаемой нашими читателями теме. К Турниру трёх школ, — тем временем сменила тему Скитер. — Ваша с Гарри Поттером и Рональдом Уизли команда уже успела привлечь внимание за первые два тура соревнований. И говорят, что в неофициальном тотализаторе у вас неплохие рейтинги, особенно для четвёртого курса. Однако я так понимаю — теперь этому альянсу пришел конец?
— Если коротко, да. Я уже не злюсь на них… — ответила Грейнджер. Кажется, даже честно. Кайнетт с понедельника больше не прибегал к тем же чарам и не слушал её личных разговоров, так что ситуацию мог отслеживать лишь со стороны. Первые пару дней она с этими двумя вообще не разговаривала, однако потом это игнорирование сменилось равнодушной вежливостью — не больше и не меньше, чем по отношению к остальным студентам их факультета. И рядом с ней Уизли и Поттер практически не появлялись, да и на занятия клуба больше не приходили. — Но и того доверия, с каким мы выходили вместе на турнир на прошлой неделе, долго ещё теперь не будет. На следующие отборочные я пойду одна, раз уж решилась выступить и посмотреть, как далеко смогу дойти. А Гарри и Рон — пусть сами думают, хотят ли они, возможно, оказаться со мной в одной команде во втором семестре и сколько готовы приложить усилий для победы. Мешать я им не буду, да и по правилам это запрещено, но и помогать тоже не стану.
Кайнетт только вздохнул про себя, слушая её рассуждения. Этот момент он продолжал считать своим пусть и не провалом, но определённо — промахом. Даже стыдно, если так подумать — не суметь просчитать до конца психологию трёх детей. И ведь теперь менять что-то уже если и не поздно, то сделать это будет куда сложнее. После одного «разворота» во мнении вновь встать на прежнюю позицию и опять убеждать её забыть даже думать о состязании — это будет выглядеть крайне подозрительно. За прошедшие несколько дней он попытался осторожно прощупать почву и намекнуть, что основная цель самого участия в турнире исчезла… Но ничего этим не добился. Произошло худшее — Грейнджер не только решила что-то им доказать, но и увлеклась самой игрой, даже не самый простой второй тур её ни в чём не переубедил. И Кайнетту было это чувство знакомо. Точно так же и он когда-то на другом «турнире» был готов идти вперёд, даже лишившись в одночасье почти всего арсенала и старательно укрепленной временной базы. Конечно, ритуал «Прикосновения небес» и школьные состязания волшебников невозможно было сравнить ни по уровню задействованных сил, ни по опасности, но вот азарт и желание показать себя — чувства универсальные. И завести они могут очень далеко. Ему ли этого не знать… Но пока остаются лишь разговоры и уговоры. Возможно, если третий тур окажется ещё опаснее, они с Лавгуд сумеют отговорить её от продолжения?
К тому же неясной пока оставалась реакция деканов и директора. Если её хотели видеть там исключительно как поддержку для вывода Поттера в состав команды и дальше к финалу — теперь это выглядит весьма маловероятной перспективой. В этом случае на неё или всего лишь перестанут давить, оставив в покое, или вовсе попытаются убрать из состязания, если она начнет перетягивать внимание на себя и станет угрозой для выступления «героя Британии». Но вот если им нужно было именно её участие в состязании само по себе, тогда чей-то план развивается весьма удачно. А точного ответа пока не узнать, без риска во всяком случае.
— И всё же, говорят, что вы дружите с самого первого курса, кто-то даже называл вас «Золотым трио Гриффиндора»… Мисс Грейнджер, вы не считаете, что немного погорячились? — с неискренним сочувствием поинтересовалась Скитер. — Да и духу вашего факультета это несколько не соответствует.
— Нет, — возразила Грейнджер упрямо. — Дружба — это не просто общение, походы по лавкам на выходных и совместные домашние задания. Дружба — это доверие. Друзьям я могу доверить вещи, о которых не рассказала бы ни родителям, ни учителям…
— А у вас есть такие тайны? — сверкнув стеклами очков, полюбопытствовала Рита.
— На этом месте я должна изобразить пай-девочку и сказать «ни в коем случае!», так это задумано? — улыбнувшись, спросила в ответ гриффиндорка. А потом честно добавила: — Разумеется, у меня есть свои секреты. У любого они есть. У вас они в этом возрасте тоже были — мне, знаете ли, рассказывал кое-кто… Так что
