и потом не возвращаться к этому мысленно снова и снова.
— Егор, — сказала Иби.
— М-м-м?
— Я тут вскрыла файл.
— Какой файл? — я даже не сразу понял, о чём она. Мысли были совсем в другом месте.
— Ну тот, который прятал Проскурин.
— Да ладно! Уже? — слегка опешил я, ведь загадка явно была сложной. — И что там?
— Сам посмотри.
Её голос дрогнул.
— Загружаю видео.
— Видео? — нахмурился я. — Ты мне лучше словами скажи, Иби.
Молчание.
— Иби? Ты чего молчишь?
Обычно ей ничего не мешало, даже когда я выпил — повыступала немного, а потом нормально работала. Так что теперь?
— Я… я не могу говорить.
— Почему? — удивился я.
— Мне трудно об этом говорить.
— Да что там такое? Ты можешь нормально сказать? — уже немного раздражённо настаивал я. Даже порадовался, что в коридоре никого нет, а то лицо у меня, наверное, соответствующее.
Пауза была длинной.
— У меня есть прототип, — еле слышно отозвалась напарница.
— Чего?
Нет, слово-то я вполне понял, но что-то во всей ее реакции было настораживающее, так что стоило уточнить.
— Живая девушка, — сказала, как выдохнула, Иби.
* * *
Был зэком — стал ментом!
Друзья, пока ждёте продолжение, хочу порекомендовать другой свой цикл — шесть завершённых томов .
Главный герой здесь действительно крутой опер. Умный, жёсткий и принципиальный. Вот только прошлое у него совсем не милицейское — и именно это делает историю особенно интересной. Опыт, который не сотрёшь, постоянно лезет наружу и влияет на решения, работу и отношения с коллегами.
На первый том сейчас действует скидка .
Читать можно здесь: https://author.today/reader/353762
Глава 15
От этих слов я даже остановился.
Мимо по коридору прошла кадровичка, потом штабист и ещё кто-то. Кто-то со мной здоровался, кивал, а я был как будто бы и не здесь. Завернул в закуток за коридором, подальше от всех, прислонился к стене и только тогда смог выдохнуть.
— Ну, показывай видео… Скорее.
В голове словно развернулся монитор. Картинка ожила.
Вижу рабочий кабинет. Человек в костюме и галстуке сидел за столом и взволнованно смотрел прямо в камеру.
Это был Проскурин Пётр Фёдорович. Начальник НИИ. Доктор наук, генерал-майор внутренней службы. Я узнал его сразу, он не сильно отличался от себя мертвого. И вот тот Пётр Фёдорович, что на видео, начал говорить.
— Сегодня пятый день нашего эксперимента, — сказал Проскурин. — Сканирование мозга объекта прошло успешно. Все ключевые зоны, отвечающие за память, когнитивные функции, эмоциональные реакции и ассоциативное мышление, считаны в полном объёме.
Он сделал короткую паузу, будто подбирая слова.
— Человеческая психика и когнитивные способности будут оцифрованы и перенесены на цифровой носитель. Мы создаём первый в мире искусственный интеллект, основанный не на имитации, а на реальном человеческом сознании и структуре высшей нервной деятельности.
Проскурин слегка наклонился вперёд.
— Мы предполагаем, что характер, индивидуальные особенности личности и некоторые устойчивые поведенческие паттерны будут успешно перенесены от носителя к программному продукту. Это не побочный эффект, это наша целевая задача.
Он посмотрел прямо в объектив.
— Исследования проводятся в условиях строгой секретности. Данное видео я записываю на тот, как я всё ещё полагаю, маловероятный случай, если со мной что-то произойдёт и у ответственных лиц возникнут вопросы по функционалу и природе нашей разработки.
Голос его чуть дрогнул.
— Хочу подчеркнуть. Все так называемые капризы нашей интегрированной базы, элементы юмора, эмоциональные реакции и даже некоторые человеческие слабости, — тут он поднял палец, подчёркивая сказанное, — не являются программной ошибкой. Это сознательное решение. Мы целенаправленно проводим очеловечивание искусственного интеллекта в целях создания продукта нового поколения.
Он немного помолчал.
— Кто является прототипом нашего продукта, я раскрывать не буду. Эти исследования мы проводим на свой страх и риск. Вероятно, с этической точки зрения они выглядят спорно. Возможно, и с правовой точки зрения имеют серьёзные изъяны.
Проскурин на секунду отвёл взгляд, затем снова посмотрел прямо в камеру.
— Да, перенос сознания живого человека в цифровое поле можно назвать и кощунственным, если смотреть на всё со стороны, незаинтересованным взглядом. Однако, учитывая обстоятельства, в которых изначально оказалась носительница исходного сознания, девушка, ставшая прототипом, мы пришли к выводу, что это не нарушение, а вклад, единственный возможный способ сохранить её личность.
Он говорил уже тише.
— И это цена служению науке и борьбе с преступностью.
Видео продолжилось.
— И ещё, — говорил Проскурин, — я должен сообщить, что работники нашего института, и в том числе я лично, подвергались давлению со стороны вышестоящего руководства.
Он на секунду запнулся, будто взвешивал каждое слово.
— Имена я пока не называю. Не все из высшего руководства были довольны тем, что передовые разработки будут созданы и внедрены в деятельность МВД. Тем, что такие инновационные продукты позволят нам шагнуть вперёд в борьбе с преступностью и выведут ведомство на принципиально новый уровень.
Проскурин выпрямился в кресле.
— Я не берусь никого обвинять. Надеюсь, речь идёт лишь о бюрократических недопониманиях и внутренних конфликтах интересов. Время покажет. Однако считаю необходимым зафиксировать эти подозрения на случай, если со мной что-то случится.
Он посмотрел прямо в камеру.
— Данную запись я буду хранить в облачном хранилище, в защищённом виде. Файл зашифрован. Доступ к нему будет возможен только при соблюдении определённых условий.
Изображение дрогнуло. Камера будто чуть сдвинулась.
— Если же со мной что-нибудь случится… — продолжал он.
В этот момент видео резко дёрнулось. Послышался приглушённый шум, будто в кабинет кто-то вошёл. Картинка погасла.
— И?.. — выдохнул я. — Что там дальше?
Молчание.
— Всё, — сказала Иби. — Больше ничего. Он не продолжил запись. Он не назвал имён. Но… он ведь чётко сказал, что у меня есть прототип…
Я сжал кулак.
— И кто же эта девушка, копией которой ты являешься… — пробормотал я. — Я даже не могу предположить.
— Егор, — тихо сказала Иби. — Но почему-то мне кажется, что её уже нет в живых.
— Почему? — спросил я.
— Ты слышал, как он говорил, — ответила она. — Как будто прощался. Он знал. Он чувствовал, что и его убьют.
Я медленно кивнул.
— Похоже на то.
— Слушай, — сказал я. —
