Медсестра. Мои мужчины – первобытность! - Наташа Фаолини

Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в ствол дерева.

Глава 37

Темные глаза Скала теперь буравят меня насквозь, полные холодной ярости и подозрения.

— Нет! Я… я не знала! — лепечу я, но голос мой звучит слабо и неубедительно даже для собственных ушей.

Радость, так неосторожно мелькнувшая на моем лице при мысли о Варе и Риве, теперь оборачивается против меня.

Скал не отвечает. Он лишь коротко, властно бросает своим людям:

— Уходим! Быстро! Замести следы! Девчонку — вперед! Белокурую — за мной!

Его рука железной хваткой вцепляется в мое предплечье, и он почти волоком тащит меня за собой в чащу.

Боль от его пальцев отрезвляет, прогоняя остатки эйфории от успеха с Лией.

Мы несемся сквозь лес.

Скал движется с невероятной скоростью, не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу, на колючие кусты, рвущие одежду.

Я едва поспеваю за ним, спотыкаясь, мои легкие горят, сердце готово выпрыгнуть из груди.

Позади тяжело дышит дикарь, несущий Лию, закутанную в шкуры.

А за нами — Вар и Рив. Я не вижу их, но чувствую их присутствие каждой клеточкой тела. Они здесь. Они идут за мной, чтобы вытащить из этой передряги.

И тут же я ощущаю леденящий страх за них. Скал — это не Жагур, не рядовой воин. Что будет, если они сойдутся в битве? Кровь стынет в жилах при мысли об этом.

Это не будет рыцарской дуэлью, а скорее кровавым побоищем между мужчинами. Я хочу избежать такого, во что бы то ни стало.

— Быстрее! — рычит Скал, дергая меня за руку так, что я едва не падаю. Он чувствует, что преследователи близко.

Скал резко меняет направление, сворачивая в густые заросли, где почти нет тропы.

Мы продираемся сквозь колючки, перепрыгиваем через поваленные деревья. Дикарь с Лией на руках начинает отставать.

— Хозяин… я… не могу… быстро… она… — задыхаясь, бормочет он.

Скал резко останавливается.

Его взгляд, брошенный на замешкавшегося воина, полон ледяного презрения.

На мгновение мне кажется, что он сейчас прикажет бросить Лию или даже убьет самого воина за промедление. Я уже открываю рот для отчаянного протеста, готовая снова бросить ему вызов, но Скал делает нечто совершенно неожиданное.

Он отпускает мою руку, делает два быстрых шага к воину, несущему Лию. Не говоря ни слова, он просто отстраняет дикаря в сторону движением плеча — тот едва не падает, — а затем сам, с удивительной легкостью для своего огромного роста, подхватывает обмякшее, завернутое в шкуры тельце Лии на руки.

Он держит ее бережно, почти… нежно, насколько это слово применимо к этому существу. Одна его могучая рука поддерживает спинку и голову девочки, другая — ее ножки.

— Не мешать, — коротко бросает он ошеломленному воину, который теперь стоит с пустыми руками, и снова устремляется вперед, теперь уже неся Лию.

Я смотрю на него во все глаза, потрясенная.

Мы продолжаем бежать, но Скал резко останавливается у подножия невысокого, но крутого скального уступа. Он быстро оглядывается, оценивая ситуацию, затем толкает меня к камням.

— Лезь! — командует он. — Быстро!

Уступ почти отвесный, но есть небольшие выступы, за которые можно уцепиться. Скал, все еще держа Лию одной рукой, другой начинает карабкаться вверх с поразительной ловкостью и силой, одновременно подталкивая и подтягивая меня.

Для меня же этот подъем — настоящее испытание, граничащее с пыткой. Я, никогда в жизни не занимавшаяся скалолазанием, сейчас судорожно цепляюсь за каждый крошечный выступ, за каждую трещинку в камне.

Пальцы, не привыкшие к такой нагрузке, мгновенно немеют и начинают скользить, ногти скребут по шершавой поверхности, грозя сломаться.

Голова кружится от высоты и от того, что Скал, не особо церемонясь, то подталкивает меня снизу своей каменной рукой, то резко дергает вверх, почти отрывая от скалы, не давая времени найти надежную опору.

Мое дыхание сбивается, превращаясь в хрип, а в глазах темнеет от страха сорваться вниз, на острые камни.

Я чувствую каждый острый край выступа своей израненной стопой, каждый камушек, норовящий выскользнуть из-под ноги.

За нами карабкаются остальные дикари из подручных Скала.

Мы почти на вершине. Еще один рывок, и Скал уже стоит на узкой, скалистой площадке уступа, быстро оглядываясь.

Он ставит меня рядом с собой, его рука все еще удерживает мое плечо, не давая отступить.

Внизу, под нами, лес кажется темным, бурлящим морем.

И в этот самый миг из этого моря, из-за плотной стены деревьев, вырываются они Вар и Рив.

Они не просто появляются — они врываются на небольшую поляну у подножия уступа, словно два древних бога войны, сошедшие с небес в своем праведном гневе.

Их одежды из шкур разорваны в клочья после бешеной погони, волосы спутаны, на лицах и телах — свежие царапины, из которых сочится кровь, смешиваясь с потом и грязью.

В глазах Вара полыхает багровое пламя неукротимой ярости, такой силы, что, кажется, сами деревья вокруг съеживаются от этого испепеляющего взгляда.

Рив, обычно более сдержанный, сейчас не уступает ему в бешенстве — его голубые глаза превратились в два осколка льда, в которых застыла смертельная угроза, а плотно сжатые губы обнажают стиснутые зубы в безмолвном зверином оскале.

Их лица, грубые и обветренные, сейчас искажены такой мукой, такой яростью и такой отчаянной тревогой за меня, что у меня перехватывает дыхание.

Увидев нас на уступе — меня, стоящую рядом со Скалом, и его воинов, — они одновременно издают яростный, первобытный рев. Звук этот, многократно усиленный эхом скал, прокатывается по лесу, заставляя птиц испуганно замолкнуть.

Скал, уже стоя на вершине уступа, медленно и подчеркнуто бережно опускает Лию на каменистую землю у своих ног.

Девочка тихо стонет, но он не обращает на нее внимания.

Он поворачивается к Вару и Риву, стоящим внизу. Его движения плавные, лишенные какой-либо суеты, в них сквозит уверенность хищника, полностью контролирующего ситуацию.

На его лице, которое я теперь могу видеть лучше в свете дня, медленно расползается хищная, почти издевательская усмешка.

Он смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом, в котором читается собственничество. Затем его взгляд медленно перемещается вниз, на Вара и Рива. И в этом взгляде — чистое, неприкрытое презрение и вызов.

— Она моя, — его голос звучит спокойно, но в нем такая уверенность, что у меня по спине бегут мурашки.

Он делает знак своим людям, и они начинают сталкивать вниз большие камни, преграждая путь Вару и Риву. Грохот камнепада