не из чего.
Покосился в сторону штабеля брёвен, лежавшего у площадки Бьёрна, и выдержал паузу ровно столько, сколько нужно, чтобы взгляд старосты проследил за моим и упёрся в аккуратно уложенные ряды строительного леса. Двенадцать брёвен, стопка досок, связки жердей. Материалов на все четыре вышки, если не больше.
— Все материалы вот лежат, с нами делиться никто не будет, — вздохнул я с такой искренней печалью, что даже Кейн покосился с подозрением. — Ладно, я всё понимаю, им нужнее. Пусть лежат дальше, может, через недели три пригодятся. Ну а мы будем думать, как строить вышку без материалов. Может, что-нибудь и придумаем…
Развернулся и пошёл прочь, не торопясь, засунув руки в карманы и насвистывая. Потом, будто спохватившись, обернулся через плечо и добавил:
— А, есть идея! Можем просто столбы покороче брать, как городские! Они же столбы вообще не вкапывают, ямы на локоть глубиной роют. Ненадёжно, конечно, и такая конструкция вряд ли будет стоять долго, но они ведь так делают, и ничего, никто их не ругает…
Лицо старосты я уже не видел, потому что зашагал прочь и оборачиваться больше не стал. Но слышал, как за спиной зависла тяжёлая тишина, в которой отчётливо проступали контуры очень неприятного разговора, который сейчас начнётся и в котором Бьёрну придётся объяснять, почему его штабель раза в три больше необходимого. Ну и про городских староста теперь тоже знает, и следующая инспекция площадки Ренхольда обещает быть куда менее вежливой, чем первая.
Шёл по деревне и улыбался так широко, что встречные деревенские шарахались в стороны. Подросток с ободранными руками и блаженной улыбкой на чумазой физиономии, это ведь зрелище не для слабонервных. Но в груди разливалось тепло, и Основа, казалось, гудела в унисон с настроением, хотя это наверняка просто воображение.
Поднасрал? Поднасрал. Причём красиво, элегантно, без единого грубого слова, без обвинений и скандалов. Просто обозначил проблему, показал, где лежат чужие материалы, и ушёл. А дальше пусть староста разбирается, на то он и староста. Мне же остаётся только дождаться результатов и спокойно заниматься своими делами, которых, к слову, непочатый край.
Потому что помимо второй вышки, есть ещё верши с рыбой, есть корзины из лиственницы, которые можно плести и продавать, есть черепица, которая сохнет под навесом и ждёт своего часа. Есть двадцать медяков в кармане, что по местным меркам вполне приличная сумма для подростка, хотя и смешная для взрослого мастера. Есть первая ступень Духовного фундамента, которая ещё толком не опробована и скрывает в себе возможности, о которых я пока только догадываюсь.
И есть усталость, которая наконец догнала и навалилась всей тяжестью бессонной ночи, лесного побоища и утренних волнений. Тело требовало отдыха, причём не символических двух часов на голой земле, а полноценного, нормального сна. Основа при первой ступени восстанавливается быстрее, тело работает лучше, но всё это не отменяет простого биологического факта: организм подростка, которого гоняли без продыху трое суток, нуждается в перезагрузке.
Добрался до дома, скинул обувь у порога, рухнул на подобие лежанки и закрыл глаза. Последнее, о чём подумал перед тем, как провалиться в сон, было лицо Тобаса, красное от натуги, когда он дёргал ограждение вышки и не мог сдвинуть ни на волос. Хорошая картинка, пусть снится.
Глава 8
Проснулся резко, и не сразу понял, что тот сон про избиение старостой городских недостроителей — это всего лишь сон. Эх, жаль, я бы подольше посмотрел на это…
Стоит отметить, что не ощущаю никакого мутного полусна, никакого мучительного расставания с подушкой, просто раз — и глаза открылись, а тело уже готово встать и куда-то бежать. Например, помогать старосте в избиении…
Но в любом случае, непривычное ощущение для организма, который двое суток работал на износ и спал от силы часов шесть за всё это время.
Сел на лежанке, прислушался к себе. Мышцы ноют, но не так, как вчера, когда каждое движение отзывалось острой болью от пяток до затылка. Сейчас скорее лёгкая тянущая усталость, с которой вполне можно жить и работать. Голова ясная, руки не трясутся, и даже спина, которая утром грозилась расколоться пополам, сейчас лишь слегка напоминала о себе при повороте.
Вот что значит первая ступень, улучшенная регенерация и совместимость с телом носителя. Это не просто строчки в системном уведомлении, а вполне ощутимый результат, который начал проявляться даже после нескольких часов сна. Раньше после такой нагрузки я бы едва шевелился как минимум до следующего вечера, а сейчас чувствую себя так, будто отдохнул полноценную ночь. Не, может не идеально, но терпимо, а при нормальном восьмичасовом сне организм, наверное, восстановился бы полностью.
Когда-нибудь обязательно проверю эту теорию на практике, но пока роскошь высыпаться остаётся за пределами моих возможностей. Дел столько, что я бы и трёхметровой лиственнице позавидовал, она хотя бы могла стоять на месте и никуда не бегать. Впрочем, она теперь вообще ничего не может, и это не может не радовать.
[Основа: 15/15]
Полная, под завязку, и греет изнутри так ровно и уверенно, что хочется встать и побежать строить что-нибудь прямо сейчас. Но сначала надо поесть, потому что Основа Основой, а желудок живёт по собственным законам, и законы эти весьма категоричны.
Так, а который вообще час? Судя по свету из окна, послеобеденное время, солнце стоит высоко, но уже клонится к западу. Выходит, проспал часов пять-шесть, и до заката остаётся ещё достаточно, чтобы переделать кучу дел. Если, конечно, выстроить хоть какой-то план, а не метаться как угорелый из одного конца деревни в другой.
Сел поудобнее, упёрся спиной в стену и принялся загибать пальцы. Во-первых, поесть нормально, по-человечески, не копчёную рыбу с ладони на бегу, а горячее, за столом, как цивилизованный член общества.
Деньги есть, если посчитать остатки от рыбной торговли на ярмарке, хорговские пять медяков на обед минус один на утреннюю булку, да плюс шесть за корзину Кейну, набирается медяков двадцать. По местным меркам вполне приличная сумма для подростка, хотя хотелось бы накопить на собственный топор.
Но хорговский пока при мне, гуляю с ним по деревне и лесу, а здоровяк даже не заикнулся. Впрочем, он всё равно спит, ему не до заикания. Значит, покупка подождёт, а нормальный обед организму нужнее любого инструмента, тем более после трансформации, когда тело перестраивается и его надо чем-то подпитать.
Во-вторых, верши, которые стоят в реке со вчерашнего вечера. Рыба там наверняка есть, и будет обидно потерять улов из-за лени или забывчивости. Вытащить, забрать
