рукой напарнику, чтобы следовал за ней, и пошла к своей машине. — Сейчас солнце нагреет воздух и туман пропадёт. Да, ближе к Йонсанган, протекающей с востока, туман задержится дольше. Но не тут. Поверь мне.
— Я верю тебе беспрекословно, — заверил журналистку Чон, закрыл машину и подхватил оборудование, включавшее в себя камеру, микрофон и небольшой прожектор для уличных съёмок.
Как и предсказывала Сомин Сек, стоило взойти солнцу над горизонтом, как туман практически сразу рассеялся. Стало видно бесконечный забор, убегавший в обе стороны. А вот за ним…
С того расстояния, на котором находились Сек и У Сеон ничего толком разглядеть было нельзя. Только бесконечная бахча, растянувшаяся на километры. Но всё же в ней что-то подозрительно поблескивало на солнце. Чон не сказал бы, что частенько бывал на полях, но был уверен, что там поблескивать ничего не должно. Хотя, может быть, роса…
Но для городского жителя всё это было весьма странным.
— Итак, настрой кадр так, чтобы я была на фоне забора под углом градусов сорок пять, — Сомин Сек говорила быстро, и У Сеон полностью сосредоточился на том, чтобы выполнять её распоряжения. — Затем, когда я скажу: «секретные разработки», переводи камеру вот в эту щель, — она указала на специально подготовленный разрыв в листах металла.
— Это на сколько примерно по времени?
— Ну вступительное будет недолгим, — Сек задумалась. — Сенсации не терпят долгих раскачек. А потом запустим дрон.
— Блин, а я не взял!
— Я взяла, не парься.
Через пять минут оборудование было расставлено и всё было готово для съёмки. Чон У Сеон поймал в кадр лицо Сомин Сек, и она ему показалась ещё милее, чем прежде. А от выпавшей рыжей прядки он и вовсе ощутил нечто сродное с возделением.
— Готов, — сказал он.
— Врубай, — кивнула журналистка, затем посмотрела в камеру, на глазах преобразилась и начала говорить. — С вами, как всегда Сомин Сек и моя рубрика сенсационных расследований. Сегодня мы с вами перенесёмся почти за триста километров от Сеула в поля на берегу Йонсанган, что недалеко от Кванджу. Вы спросите меня, что может быть сенсационного в рисовых полях? Ещё неделю назад я недоумевала бы вместе с вами.
Чон У Сеон поймал себя на том, что сам уже поддался чарам Сек, и вместо того, чтобы следить за фокусом, ловит каждое её слово. Нехотя пришлось взять себя в руки продолжить работать с камерой и микрофоном.
— Но, как оказалось, всё не так-то просто, — продолжала Сомин Сек. — Никогда ещё рисовые поля не обносили столь фундаментальным забором, как случилось тут. Более того, можно с уверенностью утверждать, что разводят тут теперь не рис, а кое-что иное. Да, с виду это похоже на обычную бахчу, но есть подозрение, что не всё так просто. Мне поступила информация, что тут имеют место быть секретные разработки.
У Сеон, услышав кодовый сигнал повернул камеру и постарался сфокусироваться на прорехе в заборе. Там явно было видно бушевавшую зелень, а в ней нечто явно нерастительного происхождения. Как будто что-то сделанное из пластика.
Однако, что это такое конкретно разобрать было нельзя, так как основная часть этих предметов оказалась скрыта растительностью.
— Как вы можете убедиться, — Сомин Сек добавила в голос значительности, чтобы все понимали насколько важно происходящее, — ничего подобного в нашей стране мы ещё не наблюдали. Более того, мы делали запросы руководителям фирмы «Хегай Рис», однако нам не дали разрешения посетить данные поля. И вот главный вопрос: почему запрещают смотреть? Но ведь не запретят потом купить? Или это для чьих-то других нужд? Получается, они не прячут итог, они прячут процесс. За огромным высоким забором.
Чон У Сеон перевёл камеру обратно на журналистку, и та пронзительно посмотрела на всех зрителей, которые увидят этот репортаж.
— И да, — проговорила она значительно тише, — мы не просим открыть ворота, мы просим объяснить, почему они закрыты. Впрочем, — тут она сделала эффектную паузу, — мы с вами всё-таки приоткроем тайны этого загадочного поля.
Тут она на несколько секунд вышла из кадра, а когда вернулась в её руках был квадрокоптер с прикреплённой к нему камерой. Надёжная, зарекомендовавшая себя в репортёрской деятельности модель.
— Сейчас мы переключимся на камеру коптера, — проговорила Сек с таким видом, словно её зрители должны были получить ответ на главную загадку всей истории, — и все вместе посмотрим, что же там такое творится.
Чон У Сеон выключил основную камеру и переключился на камеру коптера. Тот легко взмыл над забором и понёсся поперёк рядов бахчи. Затем изменил направление, полетел вдоль, одновременно начав снижение.
Но увидеть журналисты ничего не успели.
— Опять шпионы, — прорычал кто-то.
После этого раздался приглушённый выстрел, камера закувыркалась и погасла.
Чон У Сеон несколько раз ткнул в органы управления, надеясь ещё оживить коптер, но понял, что ничего уже не выйдет. Камеру они потеряли. Расстроенный он поднял голову на Сомин Сек, ожидая справедливого выговора, но вдруг увидел широкую улыбку на её красивом лице.
— Не переживай, — проговорила она, подходя к У Сеону и беря его за руку. — Всё в порядке. Сенсация у нас в кармане.
Глава 13
Кайрен и не собирался пить огненную воду, но решил присоединиться к своим, чтобы ещё раз показать свою крутость и безнаказанность.
При этом он ловил себя на том, что ему категорически скучно. Да, он здесь последний раз, и уедет отсюда снова победителем. Наверное, и поэтому он решил, что от нескольких глотков ничего не случится.
Ответы на все вопросы у него и у Юхана, да у всех из Вонджу показывались сразу рядом с вопросами. По сути вся задача участвующих в олимпиаде сводилась к тому, чтобы эти самые ответы расставить.
Это стало возможным, когда школа Вонджу внедрила в олимпийский комитет своих людей. Золото не только по физике, но и по всем основным наукам всегда брала именно Вонджу. У них были на это средства, которые с лихвой окупались, благодаря полученному авторитету.
Богатым родителям прямо намекали, мол, ваш сыночка-корзиночка или ваша дочурка будут не просто балбесничать, они многому научатся. И поэтому обучение в Вонджу стоило просто баснословных денег.
Но Доха Кайрен ловил себя на мысли, что ему всё уже осточертело. Единственное, что ещё хоть как-то скрашивало его скуку — это чёртов новичок из Дайвегу. Да ещё группа из какой-то школы, герб которой он не знал. Она точно была не из Сеула.
Впрочем, осталось недолго. Сейчас досидеть этот этап, затем через несколько дней — заключительный, и всё. Никаких больше олимпиад.
