туман!
Завеса начала быстро рассеивается под удивлённые возгласы и перешептывания зрителей. Похоже, ставки на будущую арену в этот раз не достанутся никому — такой версии просто не прозвучало. Кайнетт сказал бы, что видит перед собой пару кварталов, словно вырванных из какого-то пригорода, прямо вместе с людьми. Белые двухэтажные дома, небольшие дворы, телефонные будки, несколько магазинов, почта, скромный паб, даже кусок парка в одном из углов «арены»… Причем всё это выглядело не как современный «маггловский мир», а напоминало скорее годы детства самого Арчибальда, то есть середину шестидесятых годов. К тому же, хотя маг и сам не был большим знатоком мира обычных людей, но даже по разметке на присыпанном снегом асфальте мог бы сказать, что здесь представлен не город Великобритании: движение предполагалось не по той стороне дороги.
— Очевидно, что британские улицы давали бы некоторым участникам огромное преимущество… — тем временем объяснял Крауч. Кивнув американскому судье, он добавил: — С помощью подробных консультаций и тщательно изученных воспоминаний нашего уважаемого гостя из США, профессора Льюиса, мы воспроизвели часть маггловского поселения его родной страны. Ваша задача будет крайне проста. Отправиться туда, пройти по цепочке подсказок и указателей, спрятанных в различных неочевидных для простецов местах в помощь посещающим это поселение волшебникам. После чего вы найдёте вход в скрытое пространство, там, где в настоящем городе Пасадена расположена дверь в их небольшой магический квартал. Никаких опасностей, противников и ловушек в этом туре не предусмотрено.
Участники, да и зрители начали переглядываться, поднялся шум. Кажется, студенты были разочарованы. Для последнего тура всё это звучало слишком просто. Особенно после всего уже увиденного за три месяца, после замороженной тундры, пикирующих огненных шаров и погонь в небе за ключами. Но Крауч спокойно выдержал паузу, а затем невозмутимо продолжил:
— Однако, я повторяю, вы не должны ни на секунду забывать про Статут. Там внутри нет живых людей, но на улицах и в домах находятся дюжины созданных вашими профессорами големов, изображающих магглов, а сверху, как обычно, за всем происходящим будут следить судьи — на этот раз под чарами невидимости. Если ваши действия, ваши слова или ваш внешний вид вызовут хоть какие-то подозрения, «магглы» сразу же отреагируют на это, точно как и в реальной жизни. Вам не запрещено после этого пользоваться чарами, но если судьи и наблюдающие за игрой решат, что их оказалось недостаточно и вас раскрыли как волшебника или ведьму без шансов скрыться — на сегодня вы выбываете из состязания лишь с очками, что успели набрать к тому моменту. Удачи всем участникам. У вас тридцать минут, время пошло.
Зрители ещё сильнее зашумели, но уже с предвкушением, ожидая развлечений. Участники же начали переглядываться между собой — несмотря на соперничество факультетов и личную неприязнь между некоторыми из присутствующих, сейчас все они явно растерялись, получив столь необычное задание. Однако студенты вновь оказались далеко не в равном положении. И если в прошлый раз неоспоримое преимущество имели любители полётов и игроки команд, то теперь удача оказалась на стороне волшебников в первом поколении и некоторых полукровок.
Анджелина Джонсон первой начала чертить в воздухе фигуры мистическим знаком, с помощью трансфигурации превращая школьный зимний плащ в длинное тёмное пальто. Потратив чуть больше времени на расчёты, Грейнджер занялась тем же самым, и уже через пару минут выглядела так, словно только что сошла с поезда и вернулась домой на зимние каникулы, неизменным она оставила только ало-золотой шарф факультета, не вызывающий подозрений. Остальные последовали их примеру, уж у кого насколько хватало навыков и воображения, а две ведьмы уже ступили первыми на улицы «города». Поттер и младший Уизли последовали за ними с минимальным отрывом — очевидно, они подготовили нужные формулы заранее.
Покачав головой, Кайнетт оглядел трибуны. Почти все студенты, и британцы, и гости, с огромным любопытством наблюдали за улицами или за усилиями претендентов создать себе достойную маскировку. Должно быть, для многих бы даже выход в параллельный мир оказался менее неожиданным, чем испытание в «маггловском» городе. Волшебники, особенно чистокровные, всё-таки слишком сильно отдалились от мира обычных людей, перестав воспринимать себя его частью. Пройтись по улице, спросить дорогу к нужному месту, что-нибудь купить, кого-то разыскать — задачи, не слишком сложные даже для столетнего мага-затворника, ведущего уединённый образ жизни, для многих волшебников являлись почти невыполнимыми, по крайней мере, без обязательного применения «Конфундуса» и «Обливейта».
Арчибальд не смог до конца этого понять — необходимость до такой степени замыкаться в своём небольшом сообществе. Разумеется, у посвятивших себя мистическим наукам совсем иные цели и заботы, в сравнении с простыми несведущими в магии обывателями, и некоторая отдалённость неизбежна. Но ведь то же самое можно сказать, допустим, о специалистах в квантовой физике или генетике — примитивный человек, какой-нибудь служащий или рабочий, не имеющий даже высшего образования, никогда не поймёт их работу, их достижения и всю глубину решаемых проблем. Однако это ведь не означает, что ученый обязан закрываться от массы подобных людей больше, чем пристало приличному и состоятельному человеку, что он теперь не может жить в лондонской квартире, купить себе автомобиль или посещать Ковент-Гарден только потому, что всем этим пользуются и простые обыватели. Что всё обязательно нужно делать по-своему. В результате в этом мире существуют такие нелепости, как волшебники-официанты, волшебники-парикмахеры, возможно, даже волшебники-фермеры и волшебники-уборщики… Люди, родившиеся с магическими цепями, обладающие редчайшим даром изменять мир своей волей… и вынужденные зарабатывать на жизнь подобным образом, потому что должен же кто-то в их сообществе и этим заниматься, а получать подобные банальные услуги от обычных людей или хотя бы эльфов волшебникам претит. Разумеется, всегда есть сильные и слабые, таланты и посредственности, и для кого-то подметание полов при помощи двух простейших заклинаний — потолок возможностей, но всё равно Кайнетт считал подобный подход предельно нерациональным. Возможно, и не он один, но способ решения проблемы, к примеру, предложенный волшебникам Гриндевальдом, создавал куда больше сложностей, чем устранял.
Интересно, имеет ли это испытание и второй смысл, некий символизм? Действительно ли волшебники воспринимают простых людей как таких деревянных болванов, примитивные автоматы, легко вводимые в заблуждение и способные лишь поднимать панику при виде чего-то необъяснимого? Или это всего лишь нормальное ограничение турнира — ведь, в самом деле, немного найдется желающих подставляться под неумело исполненные школьниками ментальные заклинания. Созданные из дерева и камня человекообразные фигуры в довольно натурально выглядящей одежде перемещались по улицам неторопливо, даже тяжело, кое-как изображая прохожих, почтальонов, полицейских и прочих обывателей американского городка. Разумеется, заклинания разума были против них бесполезны, и уже судьи и управляющие отдельными
