Ни за какие коврижки! Тьфу!
Евгений, обалдевший от предложения странной барыни и пребывающий в шоке от её манер, слов, питомцев, щедрости, внезапно ощутил давно забытое чувство доверия к человеку, не являющемуся его сестрой…
— Вы не обманете, барыня? Спасибо за то, что выкупили нас у … Гликерии — с трудом выговорил имя вдовы юноша и сглотнул — но мы же с Вами… О Вас…
— А ты Стрыкова спроси, что я за зверь невиданный, если интересно… И решайте. Пойдем, проголодалась я, слона съем, кажется. Вон и Дуняша зовет.
И они пошли в дом, где Вилма, помыв руки, налила себе рюмку водки и выпила залпом, не дожидаясь застолья, за что получила укоризненный взгляд нотариуса. «Да ну и пусть кривится, праведник, а я хочу и буду! Укатали Сивку крутые горки…»
* * *
Смешанное в социальном плане застолье вела чуть хмельная баронесса.
— Ну, вздрогнем, братие, за нас с вами и ху..,простите, хрен с ними! Агафон Спиридонович, до дна, зло не оставляем! Евгений, свет Иванович, махни не глядя! Дуняша, прими на грудь, сегодня можно! Спать будешь лучше, а завтра начнется у тебя новая жизнь! Осип, ты с нами? Чего ж тогда мнешься, как неродной? Не обижайте госпожу, разделите хлеб-соль и литр водки! Мы странно встретились и странно разойдемся, но пока — да разольётся влага чревоугодная по всей периферии телесной!
После третьей стопки народ малость расслабился, поели, еще выпили, и попаданку потянуло на «Шумел камыш…». Сдали, видать, и ее нервы… Увы, эту песню Зуева не знала дальше первого куплета, а вот с «Морозом» и «Степью кругом» удалось справиться.
Публика оживилась, Осип затянул что-то про злую долю бедняка-рыбака, раскрасневшаяся Дуняша проплакала какой-то романс маменькин любимый, а Стрыков бодро исполнил немецкий марш, выученный им в далеком детстве от гувернера-иностранца. Евгений в певческом соревновании участия не принял, но по слабой улыбке на сахарных устах и затянутых паволокой большущих глазах (ей-богу, чистый соблазн, а не парниша!) было заметно, что его отпускало. Вона как…
Штоф уполовинили, тарелки опростали… За сим баронесса повелела всем спать, поелику завтра предстоял трудный день.
Можно подумать, сегодня был легкий… Но он закончился, все живы и слава Богу.
* * *
Петь Вера Владимировна любила — её не любили слушать… Но Вилма Штурц голосом (чуть хрипловатым, но достаточно выразительным) и слухом, к счастью, оказалась наделена. Покойный барон, услышав раз ее мурлыканье вполсилы, с тех пор регулярно просил подопечную спеть необычные песни, коих она знала немало, а он-таки не слышал ни одной, приписывая, по простоте душевной, приемной дочери великий сочинительский талант… Попаданка не разуверяла бывшего вора, зная, что дальше Григорьева ее слава не выйдет — был такой уговор между ними.
Больше всего Карлычу нравилась «Не жалею, не зову, не плачу» и «Постой, паровоз..» (внезапно). Слушал он внимательно, закрыв глаза, и каждый раз плакал…
Мухтар подвывал хозяйке, потом клал лобастую голову на колени и долго вглядывался в глаза Вилмы, а она гладила жесткую шерсть между его ушей и слушала то ли рычание, то ли мурчание совершенно не приспособленного к этому дикого, но дорогого для неё зверя… «Как же мне теперь жить-то, Господи?!» — проваливаясь в полупьяный сон, простонала попаданка.
Глава 30
Природу своих отношений с волком Зуева анализировала не раз за эти годы, но и так и не пришла к однозначному выводу… Самое близкое, что она смогла сформулировать, звучало настолько ненаучно и даже ненормально, что Вера и сама смущалась.
Они были парой — волк альфа-самец и его необычная двуногая волчица, выбранная раз и навсегда. Если бы Вилма кому из прошлого об этом заикнулась, её бы точно или не поняли, или обвинили в зоофилии в пошлом смысле этого слова.
Но ничего извращенного в их отношениях со зверем не было, если, конечно, не считать факт наличия паранормальной ментальной связи волка и человека извращением.
Впрочем, было одно совсем уж фантастическое подозрение у попаданки, читавшей когда-то про оборотней… Нет, до темы реальности перевертышей она не дошла, а вот то, что в теле её зверя живет человеческая мужская душа, обдумывала не раз, но тут же одергивала себя за столь крамольную мысль и старательно её забывала. До следующего раза…
Основанием для ненаучной гипотезы являлось поведение волка по отношению к ней в целом и в мелочах. Помимо очевидной защиты, иногда — ревности, Мухтар демонстрировал манеры джентльмена. Например, никогда не смотрел на нее в моменты переодевания или мытья, не давал носить тяжести, если мог сделать это своими силами, открывал двери, охотился для неё, не позволяя убивать зверьё без крайней надобности, реагировал на юмор и не поощрял пошлость, если в ее присутствии звучали сальные шуточки или, паче чаяния, она вдруг хохмила на грани. Тогда волк рычал на пошляка или смотрел на Вилму так, что женщине становилось стыдно.
Однажды они гуляли по зимнему лесу и наткнулись на медвежью лежку. Тревожить не стали, отступили, понятное дело, но этот случай напомнил Зуевой анекдот, рассказанный кинологами как-то во время отдыха. Ну, она и поделилась с другом.
«Пошел мужик зимой на охоту, нашел берлогу, обрадовался и давай палить! Поднял пелену снега, грохот устроил, ждет… Вдруг чувствует, по плечу его кто-то похлопывает. Повернулся и обмер — медведь! Испугался мужик, затрясся, а косолапый говорит человеческим голосом:
— Ну что, мужик, как решим? Дашь или я тебя заломаю?
Мужик со страху согласился …потерпеть. Медведь по завершении утопал в чащу, а пострадавший кое-как добрел до дома. И такая его там обуяла досада и злость, что через пару дней он снова пошел в лес, уже с автоматом. Опять попалась ему берлога, опять разворотил он лежку...И опять попал на ту же уловку медведя…
Теперь у мужика появилась идея фикс — убить охальника и смертельного врага! Приобрел охотник переносную пушку, приволок к берлоге, и как даст залп — снег с елей осыпался, от берлоги пустое место осталось! Возликовал мужик, танцует, смеется и вдруг слышит за спиной знакомый голос:
— Слышь, мужик, я не понял — ты охотник или пи… ас?»
Попаданка закончила, посмеялась и посмотрела на волка. Умереть — не встать: альфа-самец накрыл морду лапами и спрятал глаза! И Зуева поняла, что смутила друга, что он недоволен ее шуткой, что он ее осуждает… И как на такое реагировать прикажете? Естественно, никаких анекдотов больше.
Еще Мухтар учил попаданку искать и читать следы, запахи, издавать разные звуки типа
