одном и том же: твари не появятся раньше, чем через пять дней, у нас есть минимум пять дней, пять дней еще есть.
Все, абсолютно все были уверены, что можно потратить почти целую неделю на подготовку. Расширить минное поле (хотя и сейчас оно было весьма внушительным, занимая почти километр в сторону Диких Земель), наделать еще эликсиров, начертить еще рунных защит, нарастить и расширить стену. Но гнетущее ощущение подступающей задницы не уходило.
Поэтому, когда в час дня донёсся далёкий набат из крепости, а затем тревожный бой подхватили и в Заставном, я не слишком удивился. Вздохнул, бросил в котёл щепотку порошка, нейтрализующего реакцию (очередное недоваренное мозгоправное зелье для Сяо Фэн за пару секунд превратилось в воняющую бурду), и телепортировался в дом Фаэра, где надел отличные артефактные доспехи, найденные в хранилище Дома Крайслеров. Не слишком удобно для моего стиля боя, однако я и участвовать в обороне не планирую. Не в первых рядах.
Едва я успел облачиться, как в дверь особняка заколотили.
Я потянул тяжелую дубовую створку, и в лавку ввалилась тройка одоспешенных людей. Знак Вальтеров на наплечниках, выправка боевых практиков, сосредоточенные лица.
Заговорил старший: пухленький мужчина с рваным шрамом, идущим через бровь.
— Господин Китт Крайслер, по приказу командования обороны Заставного приглашаю вас в штаб.
Я растерянно хмыкнул, поправил рунную перчатку с костяными пластинами, вшитыми на манер кастета.
— Я думал, что мое место во время обороны — в цеху.
— Командование полагает, что ваши помощники справятся. Пока не доставят образцы тканей новых тварей, ваше мастерство варщика не требуется. А вот ваш ум и знания эликсиров — очень даже.
Он замер, глядя мне в глаза. Во взгляде вояки читалась не только привычная для Вальтеров снисходительность к молодым и «гражданским», но и легкое (почти символическое) уважение. Видимо, не каждого приглашают в штаб. Да и говорил Вальтер без намёка на неуважение, чётко по делу.
— Вы знаете свойства эликсиров, ядов, взрывчаток и прочей алхимической пакости лучше любого из наших штатных мэтров, — добавил он после некоторого молчания. — На поле боя могут возникнуть ситуации, где ваша подсказка спасёт отряд или сорвет атаку тварей, потому командование и хочет видеть вас рядом. Вы вольны уйти в любое время, но пока тварей еще не пустили на ингредиенты, руководство считает, что ваша задача — быть в центре.
Тревожный бой набата не умолкал. Снаружи уже слышался нарастающий гул — люди бегали по улицам, бряцая доспехами, суетились, вооружались.
Если уйти можно в любое время, то все в порядке. А пока мне действительно нечего делать в цеху, зелий там наготовлено с запасом, а Торгуд справится, если кто-то запаникует.
— Хорошо. Ведите.
Мы вышли на улицу, и нехорошее предчувствие сдавило горло ещё сильнее. Воздух был густым от звериной Ци. Она накатывала тяжёлыми волнами со стороны Диких Земель.
Люди на улицах не бежали в панике — они двигались быстро, целенаправленно, но на лицах большинства была только решимость драться до конца. Да, кто-то боялся. Что там говорить — меня самого потряхивало. Только вот к дальним от крепости воротам никто не бежал, все шли в противоположную сторону.
Отвага — это когда ты делаешь то, что нужно, даже если боишься.
Штаб обороны располагался в крепости, но не в одной из крепостных башен, как я ожидал, а в просторном подземном зале под Храмом. Помещение располагалось на порядочной глубине — каменный массив гасил не только поток звериной Ци, но и волны силы, исходящие от Гуань-ди.
Своды подпирали массивные каменные колонны, исчерченные рунами. А в центре зала, притягивая взгляды, стоял гигантский каменный стол, над поверхностью которого завис подробнейший иллюзорный макет Крепости и подступов к ней — объемная иллюзия невероятной четкости. В ней можно было разглядеть каждую скалу, изгиб реки, чахлые деревца на подступах. И по этому миниатюрному ландшафту прямо на наших глазах ползла сама смерть.
То, что я видел в иллюзиях, не походило на обычную орду. Это был движущийся вал из плоти, чешуи и хитина. Живая стена. Твари катились сплошным бурлящим потоком, тысячи чудовищных волков смешивались с прожорливыми исполинскими пауками, с сухопутными осьминогами, покрытыми костяным панцирем, с самыми разными крылатыми тварями. Духовные звери ползли по головам и спинам друг друга, а более сильные на ходу давили и пожирали слабых.
В километре от переднего края, подобно живым горам, двигались исполины. Гигантский слизень, оставляющий за собой борозду из дымящегося расплава (монстр был настолько огромен, что не поместился бы и в три олимпийских бассейна), Древо с вытянутыми в стороны щупальцами вместо ветвей, на которых, словно жуткие плоды, болтались и дёргались тела десятков других тварей. Присмотревшись, я с ужасом понял, что они не просто повешены — лианы вросли им в глотки, проросли сквозь тела, хотя твари, судя по конвульсивным подёргиваниям, были ещё живы. От этой детали, которой не было в «Оке», меня чуть не стошнило.
Увиденная ранее иллюзия, несмотря на всю красочность, не могла передать ощущения. Сейчас же я почувствовал усилившееся давление этой бесчисленной орды, её слепую, всепоглощающую ненависть ко всему двуногому и разумному. И это — сквозь слой камня над головой. Люди на стене чувствуют себя еще поганее.
В зале не прекращались многочисленные разговоры — я чувствовал себя словно посреди гнезда крупных шершней.
Меня не удостоили особого внимания. Прежде чем уйти, стражник, который привел меня, рявкнул в общий гул: «Алхимик Крайслер!», однако его голос потонул в какофонии споров, приказов и хриплых докладов. Человек пять окинули меня беглыми оценивающими взглядами и сразу вернулись к своим делам.
От каждого из собравшихся здесь, даже от суетливых адъютантов с потными лицами, веяло холодной уверенностью и силой. Люди разбились на тесные группки: одни следили за иллюзией, другие спорили о чем-то у грубых каменных столов, заваленных документами, списками, картами. Здесь были седые ветераны Вальтеров, на которых шрамов было больше, чем чистой кожи, воины в артефактных доспехах, надвинувшие на нос капюшоны молчаливые типы в ханьфу. Разношерстная толпа, которая чувствовала себя на своей волне.
А вот я чувствовал себя здесь лишним.
Постояв немного в одиночестве, я плюнул на все и подошел к столу с иллюзией, внимательнее вгляделся в происходящее на стене.
Там как раз сейчас выстраивались боевые порядки. По краям встала элита — триста из пятисот усиленных мною практиков разбились на две группы и стояли плотными шеренгами друг к другу. Кто-то одет в кожаные доспехи, кто-то — в железо. Лица одних скрыты шлемами, лица других открыты, но не выражают
