архимагов Российской империи прибыло. Вернула свои магические кондиции княгиня Угарова. Вместе с тем князь Угаров смог дотянуться до соответствующей планки в рамках собственных магических сил. Судя по разнице цветов, они всё же отличаются от бабушкиных, что никоим образом не помешало князю совместно с княгиней руководить легионом. Как вы видите, работа по восстановлению химерического легиона идёт полным ходом. Елизавету Ольгердовну, в строй я вернул собственным приказом, поскольку столь амбициозная и сильная духом женщина ещё в состоянии послужить империи на ратном поле и на защите её границ, как это и делали князья Угаровы всю их жизнь. Тем же, кто не был в курсе, прошу любить и жаловать. И, собственно говоря, если некоторые источники не врут, то в скорости мы проведём ещё одно знакомство. Пока не хотелось бы спугнуть удачу в плане магического развития ещё нескольких магов. Встреча наша в сугубо ограниченном круге лиц — по той простой причине, что раньше времени я не хотел бы демонстрировать увеличение нашей военной мощи, особенно в контексте того, что у нас есть некие шевеления в Причерноморье и со стороны Балтики. А посему, господин Суслов, — обратился принц к министру обороны, — попрошу вас к вечеру довести до Государственного совета планы заблаговременного стягивания сил, чтобы не случилось, как с последней Курильской кампанией, когда мы вынуждены были реагировать постфактум. Я хочу, чтобы в ключевых местах тайно, но оказались наши архимаги с соответствующими силами поддержки. Подобного провала, как на Курилах, быть не должно. Делайте работу над ошибками, иначе ваше кресло станет вакантным. Дамы и господа, жду вечером всех на Государственном совете.
* * *
Под сенью древних, искривлённых ветвей в одной из оранжерей архимага Линтхаэля, где воздух был густ и сладок от ядовитых испарений, стояли два альбионца. Их уши, острые и длинные, вздрагивали от каждого шороха, но сейчас их внимание было приковано не к растениям.
Эльтрандуил, одетый в строгие одежды лекаря, но с холодной расчетливостью инквизитора в глазах, смотрел на серебряный саркофаг, в который превратилась их «гостья». Поверхность была безупречно гладкой, холодной и абсолютно безжизненной, отражая искажённые черты их лиц.
Линтхаэль же руками, испачканными землёй и соком, нервно теребил лист творения своих рук. Растение, точная копия благородного мэллорна, но пропитанное нейротоксинами, подавляющими волю и разум, теперь беспомощно обвивало серебряную статую, не в силах проникнуть внутрь.
— Это была плохая идея, Эльтрандуил, — прошипел Линтхаэль, с силой отрывая кусок коры с ближайшего стола. — Надо было договариваться. У духов мораль иная, их логику мы, выросшие на летописях о подчинении стихий, давно перестали понимать. Мы с тобой — не герои древности, чтобы силой ставить кого-то на службу. Особенно такого… своеобразного духа.
Он язвительно махнул рукой в сторону саркофага.
— Келебдиль говорил, она представилась «духом серебра». Дух! И мы, как последние жадные профаны, решили, что сможем повторить подвиги предков — выжать её, как лимон, заполучить в услужение, а заодно и силой принудить к получению совместного потомства. Великолепный план! — голос Линтхаэля набирал горечь. — Тем более, если ей нравился тот рус, о котором ты так печёшься… Можно было взять его в плен, приставить к горлу клинок и заставить её ради сохранения его драгоценной жизни дать клятву, выполнить всё, что нам требуется. Просто, элегантно, без этих… алхимических извращений! Но нет. Мы пошли по самому кривому пути. И что имеем? Нахрена нам эта серебряная статуя? Разве что на слитки распилить и продать. Но для наших целей — обновления крови и усиления магии — это совершенно бесполезно. Поэтому думай дальше. Твоя затея.
Эльтрандуил не отводил холодного взгляда от немого металла. Его лицо, прекрасное и бесстрастное, было маской спокойствия, но в уголках рта играла судорога раздражения.
— Дух юный, судя по всему. И, как все юные, наивен и импульсивен, — произнёс он размеренно, будто ставя диагноз. — Не факт, что у неё хватит сил поддерживать эту защиту долго. Это не естественная форма, это барьер, крепость. Любая крепость истощает своего защитника.
Он повернулся к Линтхаэлю.
— Усиль напор молорна. Максимально. Нам нужно окончательно свести её разум в темноту, добить последние проблески сознания. А потом… — он сделал паузу, обдумывая. — Пригласим кого-нибудь из иллюзионистов. Кедрила или Фаэлира. Пусть навьют ей иную реальность. Чтобы ей не казалось, что она в плену. Пусть ей видится, что она в безопасности. Что тот самый рус… — он почти с отвращением выговорил слово, — ходит рядом, заботится о ней. Что она ради него должна раскрыться, вернуться к «жизни». Создадим ей идеальную клетку из снов. Она ослабит защиту, думая, что идёт навстречу любимому. А мы получим доступ к телу.
Линтхаэль мрачно фыркнул, разглядывая свой плющ.
— Попробую, куда ж я теперь денусь. Как и все остальные! А иначе окажется, что мы ввязались в это дело, рискнули всем — репутацией, положением, законом — абсолютно зря. Меня радует лишь одно: только архимаги в курсе и будут молчать по известным причинам. Что ты сказал Келебдилю?
— Что девице стало плохо прямо на совете. И мы заключили её в лечебный регенерационный кокон.
— Если он задастся лишними вопросами?..
— Не задастся, — резко оборвал друга Эльтрандуаил. — Не идиот. Может однажды и не проснуться. И рот свой о девице тоже не откроет, ибо так он будет иметь от нас приличные суммы, стоит только девице понести. А если попробует взбрыкнуть, то тут же вскроется, что его протеже не обычная аристократка альбионских кровей, за которую нас свои бы и растерзали. Она — дух! А наш народ испокон веков использовал этих сущностей для собственного развития и процветания. Они — не мы! Духов издревле ставили на службу. Значит, и эту можно.
Он бросил сорванный лист на землю и смерил своего сообщника тяжёлым взглядом.
— Так что давай не трусь. Усиливай плющ и зови иллюзионистов. Я же пока почитаю про арканы подчинения для духов. Я тут недавно отыскал кое-что про саркофаги, только не понял, то ли духов в них для сохранности и поддержания жизни засовывали, то ли для выкачки сил… Нужно разбираться. И смотри, чтобы она всегда была на солнечном свету. Я тут вычитал, что при лунном свете они набирают силу. Не знаю, насколько верно это утверждение, но сиды и фэйри, с которыми наши предки имели дело, усиливались.
Линтхаэль кивнул и вновь принялся окучивать своё детище с мыслями о том, что уподобляться
