так, что эхом отразилось от стен. И вдруг наши ладони вспыхнули.
Не больно. Совсем не больно. Просто яркий, золотистый, тёплый свет окутал их, проник сквозь ленты, сквозь кожу, сквозь кровь. Я чувствовала, как он струится по венам, поднимается к сердцу, заполняет каждую клеточку. Я ахнула — от неожиданности, от восторга, от этого невероятного ощущения единения. Игнат сжал мою руку крепче, удерживая, но и сам замер, поражённый.
Свет погас так же быстро, как и появился. Ленты исчезли — просто растаяли в воздухе, словно их и не было. А на наших запястьях, там, где только что были порезы, не осталось даже шрамов. Вместо них появились золотые обручи. Тонкие, изящные, с замысловатым узором из переплетающихся драконов. У меня — чуть тоньше, у Игната — шире, массивнее, но одинаковые по сути. Знак того, что мы теперь одно целое.
— Обряд свершён, — провозгласил священник, и голос его разнёсся под сводами. — Отныне и навеки вы одно целое. Что связано магией — не разорвать ни временем, ни расстоянием, ни смертью.
Я подняла глаза на Игната. Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько любви, столько нежности, столько счастья, что у меня перехватило дыхание.
— Моя жена, — прошептал он одними губами, и эти два слова значили больше, чем все клятвы на свете.
Тишину взорвали аплодисменты. Я вздрогнула от неожиданности, обернулась. Охрана — суровые воины в золотых плащах, с мечами на поясах, с суровыми лицами — хлопала в ладоши и улыбалась. Широко, искренне, по-доброму. Они кричали поздравления.
Отец Игната подошёл первым. Пожал мне руку — крепко, по-мужски, но осторожно, словно боялся сломать.
— С возвращением домой, дочка, — сказал он просто, и в его глазах блестели слёзы. — Добро пожаловать в семью.
Мать обняла меня — тепло, крепко, пахнув духами и чем-то родным, домашним.
— Добро пожаловать, милая, — прошептала она мне в ухо. — Мы так долго ждали тебя.
А потом ко мне подходили воины. Один за другим. Каждый кланялся, каждый говорил какие-то тёплые слова. Кто-то подарил маленький амулет — на удачу, как объяснили. Кто-то просто пожал руку и улыбнулся.
Они были так искренни, так рады за нас, так счастливы, что у меня на глазах выступили слёзы. Я моргала, пытаясь их сдержать, но они текли и текли по щекам, смывая остатки страха и неуверенности. Игнат обнял меня, прижимая к себе, укрывая от всех, от всего мира.
— Видишь? — шепнул он мне в волосы. — Ты теперь дома. По-настоящему.
Я уткнулась носом в его грудь и разрыдалась — от счастья, от облегчения, от всего сразу, что накопилось за эти безумные недели.
— Я люблю тебя, — прошептала я сквозь слёзы, чувствуя, как его руки гладят меня по спине.
— И я тебя, моя Машенька. Навсегда.
Золотой обруч на запястье чуть заметно пульсировал в такт моему сердцу. Или в такт его сердцу? Я уже не различала. Мы были одним целым. Теперь по-настоящему, навеки, неразрывно.
За спиной всё ещё звучали аплодисменты и поздравления, но я их уже не слышала. Был только он. Только мы. Только наша вечность, которая только начиналась.
Глава 27
Игнат
Машенька с утра ушла в свою спальню. Сказала, что у них с портнихой важное государственное дело — в её гардеробе не оказалось брюк. Я улыбнулся, вспомнив её возмущённое лицо, когда она обнаружила этот вопиющий недостаток в моих приготовлениях. "Как я буду по замку ходить в одних платьях? Ты что, хочешь, чтобы я замёрзла или запуталась в юбках и упала где-нибудь на лестнице?" — она стояла передо мной, уперев руки в бока, и выглядела при этом такой обворожительной, что я готов был рассмеяться. Но сдержался. Спорить с ней себе дороже.
— Конечно, дорогая, — сказал я тогда. — Всё, что пожелаешь.
И вот теперь она с портнихой. Пусть занимается своими женскими делами. Тем более что сегодня должен решиться главный вопрос — кто охотится за моей Истинной. Кто посмел поднять руку на мой дом.
Замок гудел, как растревоженный улей. Слуги сновали по коридорам, украшая стены живыми цветами и серебряными лентами. Повара в нижних кухнях готовили горы еды для пира — мяса, фруктов, диковинных сладостей. Гонцы развозили приглашения по всему клану. Все готовились к свадьбе, которая должна была состояться в эти выходные.
Никто, кроме самых приближённых, не знал, что Маша уже стала моей женой. Что золотой обруч на её тонком запястье уже соединил наши судьбы. Что сегодняшняя церемония — лишь ловушка для тех, кто посмел напасть на мой дом.
Я вошёл в комнату, где меня ждал офицер. Молодой, но проверенный в десятках боёв, с надёжным сердцем и острым умом. Сейчас на нём было платье Маши — то самое, в котором она должна была идти к алтарю. И сложная иллюзия, созданная лучшими магами клана.
Со стороны — вылитая моя жена. Даже я на мгновение замер, увидев знакомые черты. Иллюзия была идеальна.
— Ваше высочество, — офицер поклонился, и это в платье смотрелось особенно нелепо. — Я готов.
— Хорошо, — я хлопнул его по плечу, стараясь не думать о том, что сейчас он выглядит точь-в-точь как она. — Держись рядом со мной. И не вздумай улыбаться. Маша так не улыбается. Она вообще смотрит на всех с подозрением, кроме меня.
— Понял, ваше высочество, — кивнул офицер, и его лицо приняло подобающее выражение легкой надменности и тревоги. Идеально.
Мы вышли. Карета, запряжённая четвёркой белоснежных лошадей с серебряной сбруей, медленно катилась по мощёным улицам города. Я сидел напротив "Маши" и сжимал её руку. Народ приветствовал нас, махал цветами, кричал поздравления. Маленькие девочки бросали под копыта лошадей лепестки роз. Старухи утирали слёзы умиления. Мужчины снимали шляпы и кланялись.
Я улыбался и кивал, но краем глаза следил за толпой. Изучал каждое лицо, каждое движение, каждую тень. Опыт подсказывал — опасность всегда приходит оттуда, где её не ждёшь.
Всё было спокойно. Слишком спокойно. Мы подъехали к главному храму клана. Величественное здание из белого камня, с золотыми куполами и витражами, поднималось к самому небу. Оно было старше самого города, старше многих королей. Говорили, что первый камень в его основание положил сам основатель клана — великий дракон, что принёс огонь в этот мир.
У входа нас ждали гости — все в парадных одеждах, с улыбками на лицах. Лорды и леди, купцы и военачальники. Все хотели увидеть ту, что покорила сердце наследника.
Я подал руку "Маше", помогая выйти из кареты. Мы поднялись по широкой лестнице, вошли
