обычно читал нотации. Говорил он медленно, слегка заплетающимся языком, но складно и вдумчиво. — Он был сильными человеком, да, он служил в армии и имел подготовку. Но он был тихим и скромным, он почти не разговаривал. Мы вместе приехали сюда из Юты, и по нему было видно, что он хочет стать достойным миссионером.
Ага. Именно поэтому меня выпроваживают из всех заведений, а куда-то просто не пускают — потому что он вламывался туда и начинал читать проповеди. За мной такого не водится, но осадочек у людей явно остался.
— Он ни разу не нарушал правил, ни разу. Он читал Писание каждое утро и каждый вечер. Он не смотрел телевизор, не слушал музыку, не ходил… — он сделал знак в сторону «Фламинго» и сказал. — В подобные заведения.
— Но ты-то там был, — заметил я.
— Да, но я там был ради миссии. Я проповедовал. Я дал этой несчастной девушке денег, чтобы она отдала их на благотворительность и немного очистила свою душу.
— Ладно, — я решил махнуть рукой, упрекать его мне в действительности незачем, мне плевать. — Каким еще был старый Джошуа?
— Он был немного… Замкнутым, — последнее слово Крис произнес осторожно, будто боялся обидеть меня. — Но честным. Иногда наивным. Но в этой наивности было что-то чистое, и он верил в то, что делает.
— А я какой?
— А ты дерешься, у тебя кулаки постоянно сбиты, — он показал на мою ладонь, на которой действительно остались следы зубов того маньяка. — Я вижу, что ты носишь пистолет, вон он у тебя под ремнем. Ты работаешь в ночном клубе. И ты провел ночь с женщиной.
— И это все? — спросил я.
— Ты будто стал умнее, — продолжил он, дав знать, что это не все. — Намного умнее. И злее, хотя это какая-то странная злость, будто она направлена не на кого-то конкретного, а на мир в целом.
Я посмотрел на мормона и мне почему-то очень захотелось ему открыться. Мне хотелось поделиться хоть с кем-нибудь, тем, как именно я попал в этот мир. А Крис… Пожалуй, он единственный человек, которого я мог бы назвать своим другом.
— Я тебе скажу, — произнес я. — И это может поменять твое мнение обо мне. Сразу говорю, ты не обязан верить.
— Я всегда стремлюсь выслушать человека, — ответил мормон с достоинством. — Это один из принципов, которые…
— Крис, — я поморщился. — Просто слушай.
Он закрыл рот и кивнул. А я глубоко вдохнул и выпалил те крупицы знаний, что запомнил о прежнем себе:
— Я — не Джошуа Клейтон, — мне подумалось, насколько глупо это звучит, прямо как в фильме «Без лица», где герою и злодею пересадили их лица. И я попытался поправиться. — То есть я в этом теле, и это тело Джошуа Клейтона. Но я — не он. Я жил в другое время и в другом месте. Я умер в России в две тысячи двадцать шестом, — именно этой датой обрывались мои знания о кино. — Я каскадер. Точнее, я был каскадером. Работал в кино. Прожил… лет сорок или пятьдесят, не помню. Выполнял трюки для фильмов, и во время одного из них упал в море. А потом очнулся в ванной в этом теле.
Я замолчал, давая Крису свыкнуться с этой мыслью.
— Продолжай, — сказал он.
— Ты сам заметил у меня акцент. Я не знаю молитв, понятия не имею, как обращаться к этому вашему Небесному Отцу. Я ни одного мормонского правила не знаю, и вообще не хочу заниматься миссией. Я умер и воскрес тут, в чужом времени и чужом месте.
— То есть, ты попал в тело Джошуа Клейтона? — медленно сказал Крис.
— Да, — кивнул я. — Та проститутка говорила о мормоне, который воскрес. Это я. Меня убили те самые люди в черно-красном.
Крис посмотрел на меня, а потом на его лице появилось понимание. Он сказал:
— Я слышал про такие случаи. Люди выходят из комы и говорят на языках, которых никогда не учили. Или помнят вещи, которых никак не могли знать. Ученые называют это… — он поморщился, явно пытаясь вспомнить слово. — Криптомнезией. Скрытой памятью. Человек когда-то слышал информацию, забыл ее, а потом она всплывает и воспринимается как новая.
Ага. Или мне просто вселили чужую память, прямо как во «Вспомнить все» Пола Верховена.
— Я знаю, что такое криптомнезия, — ответил я.
— Тогда все так и есть, — кивнул он. — Мне кажется, это объяснение не менее вероятно, чем твое. Ты пережил смертельный опыт, тебя чуть не убили. Мозг — сложный орган, и когда человек находится между жизнью и смертью, он может… Конструировать. Создать новую личность, новую историю. Ты в этом не виноват, брат Джошуа. Возможно это Отец Небесный дал тебе, как испытание.
— Я говорю по-русски, Крис, — сказал я. — Джошуа Клейтон из Юты говорил по-русски?
— Нет, только по-английски и на испанском.
А это что за новость? С какого перепуга это?
— Ты же знаешь, перед миссией мы учим второй язык. Может быть, ты общался с кем-то, кто учил русский, присутствовал при этом. И этот язык осел где-то глубоко.
Я посмотрел на него. Объяснение казалось логичным, да только вот я получил новые навыки. А еще я помню конкретные фильмы, которые еще не вышли. «Нечто» Карпентера в восемьдесят втором, «Первая кровь» в том же году, «Терминатор» в восемьдесят четвертом.
Я мог сказать ему об этом, но он все равно не поверит.
— Крис, — сказал я.
— Да?
— Ты мне веришь или нет? — прямо спросил я.
Он посмотрел на меня, подумал немного, после чего сказал:
— Я верю, что ты говоришь правду, но только в том смысле, в каком сам ее понимаешь. Я верю, что ты — не тот Джошуа, которого я знал. То, что с тобой произошло, изменило тебя до неузнаваемости. Но знаешь, что?
— Что? — спросил я.
— Ты — мой друг, — он пожал плечами. — Как бы там ни было. Сперва я тебя испугался, когда увидел в том кинотеатре, думал, что ты расскажешь остальным, донесешь до старших, но… Ты этого не сделал. Ты спас меня от ограбления. А еще ты ничего не сказал
