в пультовую, где сидят мои ребята.
Аль-Аттия повернулся к своему другу.
Шейх кивнул.
Мой противник не выглядел избалованным сосунком, как его младший брат. Скорее — крепкий мужик, успевший поучаствовать во многих дуэлях. А, возможно, и в боевых действиях. Стоял уверенно, широко разведя ноги. Без улыбки и пренебрежения. Оценивал меня цепким взглядом. По хвату на древке копья я определил немалый опыт…
Вот только всё это — бутафория.
Али был уверен, что уделает меня и без копья.
— Хорошо, барон участвует без секунданта, — развернулся в мою сторону Ибрагим. — По традиции, я хотел бы уточнить, нет ли у сторон желания примириться?
— Нет, — отрезал Али.
Я отрицательно качнул головой.
— Как только я покину круг — начинайте.
Секундант направился к бортику.
Я задал цели для Хорвен.
Али выдернул древко из песка, легко крутанул и плавно перетёк во фронтальную стойку. Очередное отвлечение внимания, потому что сейчас будет кинетический удар.
Катарец отправил в пустоту мысленный приказ, который незамедлительно перехватила Ольга. Приказ об активации скрытой артефакторики. Ответа не получил и сильно удивился.
Я размотал цепь и начал раскручивать груз.
Али тут же атаковал, попытавшись смять меня силой своего разума. Не отшвырнуть, не сбить с ног. Смять, подобно листу бумаги.
Вот только эти фокусы с проницаемыми людьми не работают.
Я стоял и улыбался, глядя на его потуги.
И тогда к нашему поединку подключились охранники. Один попытался ударить кинетикой мне в ногу, двое других целили в корпус. Бесполезно.
В ту же секунду полетели костяные шипы.
В нескольких точках зала материализовались диверсанты-индонезийцы.
Шипы вырубили мету и прыгуна — гончая выстрелила в глаза своим жертвам. Левитатор изящно оторвался от кресла, поднявшись в воздух на несколько метров, вырвал из ножен кривой меч. И тут же превратился в кровавый фонтан. Гончая таких ошибок не прощает. Внутренности и куски мяса разлетелись по трибунам. С остальными охранниками в два счёта управились мои прыгуны. Все они вышли из телепортации, совместив перемещение с ударом, имея в голове чёткие координаты. Никто из арабов даже вытащить меч не успел.
— Что происходит? — рявкнул Али.
И вновь попытался применить свой Дар.
Секундант вскочил на борт арены, удерживая в разведённых руках тяжёлые парные ножи.
— Лучше брось эти зубочистки, Ибрагим, — предупредил я. — У нас численное преимущество.
Невидимая Хорвен двумя точными ударами выбила клинки из рук Ибрагима. Тот начал в испуге озираться, но так и не понял, что происходит.
— Ты напал на мою охрану, — прорычал шейх. — Это не дуэль! Это война!
— Тонко подмечено, — я всё ещё раскручивал груз, выписывая восьмёрки. — И объявление войны уже передано твоему Роду, ушлёпок. А сейчас мы сразимся без посторонней помощи. Ибрагим будет свидетелем того, что бой прошёл по всем правилам.
Вернув своим рукам материальность, я выбросил груз.
Глава 19
Незримая сила тут же увела груз в сторону.
Али метнулся вперёд, выбросив руку с копьём.
У меня не было бы шансов в обычном бою после такого удара, но проницаемость — великая и могучая вещь. Наконечник копья насквозь прошил мою грудь, а катарец по инерции пролетел ещё пару метров.
Развернуться он не успел.
Подтянув цепь, я одновременно ткнул себе за спину камой.
Не оглядываясь.
Серп вошёл в мягкое. Вырвав оружие, я вновь сделался бесплотным. Разорвал дистанцию. Завершив вращение груза над головой и довернувшись на полоборота, направил шипы в затылок оппоненту.
Несмотря на рану в боку, Али упал на одно колено, пропуская свистящую смерть поверху. Таки обернулся и ткнул копьём в мою бесплотную ногу. Вогнал наконечник в песок. Я поднял ногу, уплотнился и прижал древко к земле, одновременно подтягивая цепь.
Али ударил кинетикой.
Меня отшвырнуло назад.
В полёте я вновь стал проницаемым и рухнул в песок. Уплотнился. Перекатился, волоча за собой звенящую цепь и стараясь не выпустить каму.
Мы атаковали одновременно.
Я сделал часть арены бесплотной — прямо под ногами у своего противника. Али рванул меня к себе, выставив копьё. Хороший ход, но я вновь сменил вектор приложения Дара. Катарец застрял в земле по колено, я же спокойно насадился на копьё и отступил вправо, разрывая дистанцию.
Лицо араба побагровело.
Он дрался, невзирая на текущую из раны кровь, и это заслуживало уважения. Но силы его покидали. Дёрнувшись, Али понял, что угодил в ловушку.
И тогда у него под ногами взвихрился песок.
Я вновь отступил, подтянув цепь. Раскрутил груз справа от себя, на завершении оборота подтолкнул носком туфли и выстрелил в центр пылевой бури.
Что интересно — прокатило.
Шар врезался в грудь катарца. Не просто врезался, а впечатался с характерным хрустом. Мужик, который успел выкопаться из песка, создав под собой глубокой воронку, упал на землю, выронив копьё. Я тут же сделал кусок арены проницаемым, и оружие кануло в небытие.
Подтянув цепь, я вернул себе бесплотность, упреждая кинетическую атаку.
Вот только Али не собирался атаковать. Он был распростёрт на песке, харкал кровью и тяжело, с надрывом, дышал. Я покосился на его друга, выполнявшего роль секунданта. Ибрагим с каменным лицом стоял за бортом арены. Не вмешиваясь, не предпринимая попыток изменить ход событий.
Раскрутив серп, я стравил цепь.
Кама вошла в череп катарца.
Дёрнувшись напоследок, Али затих.
И вот сейчас должен был наступить момент истины. Потому что Ибрагим, наблюдавший за поединком, явно не ожидал такого поворота событий. Он вообще много чего не ожидал, этот интересный товарищ. К примеру того, что моя СБ очень быстро выяснит, кто он такой, где провёл детство и получил образование, с кем встречался на прошлой неделе, и куда этот интересный собеседник отправился через несколько часов. Спойлер: дирижаблем на Туманный Альбион.
Вырвав кусаригаму, я придал оружию секундную проницаемость.
Полная очистка.
Сматываю цепь, иду к центру арены.
Мои люди стоят в разных частях зала. Незримая гончая левитирует под потолком. Бродяга ждёт приказов на подземном уровне. Ситуация под контролем? Вот сейчас и убедимся.
Ибрагим держался спокойно.
Сама невозмутимость.
— Вы признаёте итог поединка? — спросил я.
— Похоже, у меня нет иного выбора.
— А вы у своих кураторов спросите.
Во взгляде катарца что-то неуловимо изменилось.
— Барон, я не совсем понимаю, о чём идёт речь.
— Речь об СРБ и Питере Бланте. О чём мне ещё с вами разговаривать в сложившихся обстоятельствах?
Аль-Аттия держался достойно. Ни один мускул на лице не дрогнул. А вот завихрения ки выдали мужика с головой. Он явно собирался применить что-то убойное. И я не сомневался, что ублюдок имеет при себе очередную хитрую
