наоборот ударили по голове, чтобы он наконец-то пришёл в чувство и перестал жалеть себя.
— И какую конкретно причину я должен им дать, чтобы они вдруг развернулись и пошли ко мне? — спросил он севшим голосом, глядя на меня снизу вверх.
— Самую простую и эффективную, которая работает безотказно уже много веков подряд, — усмехнулся я. — Утром вы даёте им вкусный завтрак без куска пластика на тарелке, днём предлагаете горячий суп и свежее второе для тех людей, которые не хотят травиться дешёвой шаурмой на вокзале, а вечером устраиваете скидку на все остатки еды. Только не позиционируйте это как распродажу просрочки, назовите это акцией «соседский час» или чем-то подобным. Заведите скидочные карты, но не через приложение в телефоне, создание которого будет дорогим, а распечатайте обычные картонные бумажки, где каждый десятый стакан кофе будет бесплатным, и повесьте рядом удобную доску объявлений для местных. И ещё один совет, начните бесплатно кормить местного дворника Равиля один раз в день за счёт заведения, не записывая это ему в долг. Я вам гарантирую, что через неделю весь этот двор будет точно знать, что у хорошего мужика Олега есть нормальное душевное место, где можно поесть. Местные бабки сделают вам такую шикарную рекламную кампанию, которая будет работать в сто раз лучше любого таргета в интернете. Только этим бабкам надо дать реальный повод говорить о вас хорошее, а не просто вешать картонки и слёзно просить людей зайти к вам в гости.
Олег смотрел на меня совершенно другими глазами, в которых больше не было той жалкой растерянности, с которой он недавно мял свои бумажки.
— Послушайте, вы точно обычный строитель, или вы меня разыгрываете? — с сомнением в голосе спросил он, щурясь от яркого солнечного света.
— Я обычный строитель, который ремонтирует трубы, — спокойно подтвердил я, глядя ему прямо в глаза.
— А рассуждаете при этом так, словно всю жизнь управляли корпорациями… — протянул он, не скрывая своего подозрения.
— Я рассуждаю как человек, который в своё время долго и увлеченно строил бетонные коробки, но поздно понял простую вещь, внутри всех этих безликих коробок живут обычные живые люди со своими потребностями, — философски заметил я.
Он медленно опустил глаза на свои распечатки, и его пальцы больше не пытались порвать бумагу, а начали вполне осмысленно водить по строчкам, отмечая какие-то важные пункты для плана действий.
— Знаете, а ведь у меня жена уже давно твердила, что нам надо вернуть домашние супы в меню, — пробормотал он себе под нос, словно заново складывая пазл. — Мы раньше их сами готовили, и народ брал очень хорошо, а потом я по глупости решил, что продавать суп в стакане это несолидно, типа моя кофейня должна быть модной и современной.
— Запомните раз и навсегда, мода часто дорого обходится бедным и неопытным предпринимателям, — жёстко констатировал я. — Никогда не пытайтесь выглядеть как крутой сетевик, потому что вы им никогда не станете, да вам это и не нужно для нормального заработка. Не пытайтесь перекричать их, лучше говорите тихо и спокойно, но обращайтесь исключительно к тем людям, которые готовы вас слушать и платить вам деньги.
Он резко поднял голову, и я увидел, что его глаза прояснились. Там всё ещё пряталась глубокая усталость, но под ней появилась живая коммерческая мысль.
— Значит решено, завтра же возвращаем горячие супы, делаем короткое и понятное меню, вводим соседскую карту скидок и режем все списания под корень, — уверенно произнёс Олег, словно давая клятву самому себе. — И про сытные завтраки для местных я тоже всё понял, сделаем в лучшем виде.
— И не забудьте пересмотреть свои каналы закупки, потому что вот в этой конкретной строке, — я ткнул пальцем в середину листа, — вас либо нагло обманывают ваши старые поставщики, либо вы покупаете товар у тех людей, которые сами покупают его у мошенников. В любом случае, финансовая разница для вас в этих махинациях будет нулевой.
Олег вдруг тихо и искренне рассмеялся, но в этом смехе не было веселья, это было скорее нервное облегчение человека, который наконец-то нашёл выход из тёмного лабиринта.
— Слушайте, Максим, я сейчас подумал, а не должен ли я вам заплатить за такую подробную бизнес-консультацию? — с лёгкой улыбкой спросил он, складывая бумаги в папку.
— Нет, не должны, можете оставить деньги при себе, — коротко ответил я.
— Но почему, вы же мне буквально глаза открыли на эту катастрофу? — удивился он, разводя руками.
— Потому что я просто пил свой кофе и разговаривал с соседом, а за разговоры я денег не беру, — хмыкнул я, поднимаясь и направляясь к скутеру.
— Ну тогда позвольте мне хотя бы налить вам следующий кофе за мой счёт, — предложил Олег.
— А вот это уже звучит как нормальная и взаимовыгодная сделка, — я остановился и посмотрел на него. — Только учтите, если через неделю я приеду сюда и увижу, что у вас на витрине всё ещё уныло лежат двадцать видов засохших булок, я этот кофе пить не стану. Исключительно из принципа.
Он улыбнулся и протянул широкую ладонь.
— Спасибо вам огромное, Максим, вы меня реально с того света вытащили.
— Не благодарите меня заранее, Олег. Сначала выживите в этой мясорубке, а потом будем праздновать, — ответил я, крепко пожимая его руку, в которой всё ещё чувствовалась лёгкая нервная дрожь.
Глава 14
Я заглушил двигатель возле подъезда, снял шлем и потянулся, разминая затекшую спину. Можно было сразу поехать в гараж, но здравый смысл подсказывал, что новые вещи лучше оставить дома. Все же гараж грязное место, там легко можно испортить мою новую «социальная броню» машинным маслом или цементной крошкой, в она стоила денег, которые я с таким трудом достал из своего тайника на Рублёвке.
Я поднялся по истертым ступенькам на свой этаж, провернул ключ в замке и толкнул дверь. Из комнаты тут же выбежал Дюбель, радостно мяукнул, задрал хвост и начал тереться о мои ноги, требуя законного внимания и еды.
— Привет, мохнатый, как тут у нас обстановка, никто не пытался снова вскрыть дверь и нарушить наш покой? — спросил я с лёгкой усмешкой, скидывая рабочие ботинки и проходя на кухню, пока Дюп бежал следом, звонко мяукая и всем своим видом показывая, что
