в свой первый отпуск, свадебный, ещё до рождения Леськи.
Заказавший сей опус магистр умер задолго до его завершения, а его сменщики про атлас и вовсе забыли. Так и получилось, что в Юстиниан он не отправился, оставшись у нас в прецептории и являясь его гордостью. Как бы виконт Гиверский ни был мне обязан, продать сей великий труд не решился. Но и отказать тому, кто по сути спас его род, он не смог. Такая вот вилка получилась, которую мы благополучно разрешили — атлас упаковали в большой сундук, и я взял его с собой в обитель временно, пообещав к следующему конклаву, который у нас назначен на лето, правда ещё не определились с месяцем. В нынешней ситуации в королевстве что-то трудно загадывать.
Теперь же нам с братом Виктором предстоит задача не просто перенести рисунки из атласа на ткань размером четыре на три ярда и вышить их разноцветными нитями, а ещё и понять, что же именно нужно переносить. Более-менее навскидку понятно то, что касается Итерики, нашего материка. С ним вроде вопросов не так много. Над остальными же предстоит ой, как много работы, размышлений, споров и обид. Собственно для этого я сюда и прибыл.
— Контуры нашей Итерики нанёс, — показал мне контуры грифелем на ткани библиотекарь. — Размеры взял на всякий случай поменьше. Вы ж велели, чтобы и расстояния между материками примерно соответствовали пропорциям. Если окажется, что по краям останется место, обрежем. Думаю, с нашим материком за неделю управлюсь, если брат Георг выдаст мне опытную вышивальщицу. Постараюсь все государства точно нанести. Реки синим вышьем, горы чёрными пиками обозначим. Правильно.
— Угу, — киваю. — Только не спеши, — решил всё ж упор сделать на политику. — В первую очередь реки, большие водоёмы, границы государств, столицы и крупные города, в местоположении которых нет сомнений. Горы, ущелья, леса, пустыни — над этим мы потом подумаем. А с остальными континентами что? Есть уже какая-то ясность?
Мелкий послушник подставил нам стулья, жёсткие, неудобные, с почти вертикальными спинками, и мы с братом Виктором выпали из реальности почти на три часа. Если б мне не обедню служить, так бы и просидел до вечера. Реально интересная работа оказалась. И познавательная. Даже азарт почувствовал.
Ёлки зелёные, жаль, пора идти хоть что-то перекусить — почему-то есть совсем не хочется, что для моего молодого растущего организма, да после усиленной тренировки очень нехорошо — и скоро нужно будет служить обедню, потом принять исповеди двух пожилых дворянок приехавших ко мне аж из Парма, затем всё ж выпустить из подземелий баронета, который освободился от одержимости ещё позавчера, но я для наведения тени на плетень продержал его лишнее время, теперь отдам в руки заботливого дядюшки, и вечером допишу главу по геометрии.
Три дня уж прошло, как миледи Алиса уехала с амулетами невидимости в Готлин, чтобы там их выдать моим юным разведчикам-спецназовцам-ниндзя и активировать, а пока ни от неё, ни от подьячего сведений не поступило. И ладно. Куда мне торопиться? Вся жизнь впереди, что называется, надейся и жди. Пусть парни точно найдут всех. Чтоб никакая сволочь не ушла от нас.
Глава 14
Представил себя со стороны. Наверное великий Гоголь так, возле ярко полыхающего камина, писал свой второй том «Мёртвых душ», тот самый, который потом сжёг, как я сейчас мучаюсь над завершением главы по геометрии. Нет, написать-то я всё написал, изложил правильно, но тяжко даются рисунки. Чертить длинные линии пером не получается — сажаю кляксы и пачкаю заодно с линейкой пальцы чернилами, альтернатива же — грифель, но там линии толстенные и неровные. Насколько же не хватает обычных карандашей, вот бы ещё что изобрести. Да только пока ни одной дельной мысли в голову не приходит, как получить тонкий стержень грифеля, а потом ещё и впихнуть его в тонкую же деревяшку. И почему я в прошлой жизни не побывал на карандашной фабрике? Единственная в России имени Красина, располагалась очень недалеко от моего предпоследнего места проживания, в Воскресенске. Сколько раз проезжал, а заглянуть не удосужился. Вот теперь и вспоминаю Николая Васильевича, хочется в раздражении последовать его примеру, отправив плоды своих мучений в огонь.
На самом деле у меня не только трудности с переносом своих знаний на бумагу. Беспокоит долгое отсутствие брата Макса с отрядом. Уехали утром, а уж час как мы закрыли ворота обители. Да, ещё только семь вечера, даже меньше, стрелка готлинских ходиков, стоящих у меня на полке справа от камина, ещё только подбирается к этой цифре, однако на улице темнота, хоть глаз выколи. Зимой ночь наступает рано, а небо всё затянуто, так что, ни луна, ни звёзды опустившийся мрак не делают хоть немного светлее. Только факелы и фонари у ворот, на стенах в руках часовых и перед входами в жилые здания монастыря его чуть-чуть кое-где разгоняют жёлтыми пятнами.
Через окно наблюдаю, что в обители всё ещё кое-где идут работы. Двухсменки у меня нет, но одна длится долго, и в обители ещё по-божески, у некоторых феодалов или владельцев мастерских работают порой до восьми. Здесь тоже раньше такое практиковалось, но я давно это прекратил. Брат Георг, увидев, насколько меньше стало брака, расценил моё указание, как очередное проявление расчётливой мудрости аббата Степа. В реальности же, мне просто людей было немного жалко, и братию, и обслугу. Единственный в монастыре, кому регламент служебного времени не указ, это я сам. Тружусь словно муравей. А с другой стороны, чем тут ещё заняться? Охоту я не люблю, всякие местные развлечения меня не привлекают, охотиться тоже не нравится. Книги вот читать, да, интересно. Только на это мне вполне хватает часика перед сном.
Собираю плоды своего научного творчества в стопку — чернила уже просохли — и тут наконец слышу шум -голоса, ржание и лязганье металла с улицы. О, кажись, мой наставник с отрядом прибыли. Наконец-то.
— Марго! — зову служанку.
Да, нерасторопная, да, неряха, вечно всё из рук валится, а глядя на меня, трясётся мелкой дрожью, боится, что уж вот-вот прогоню. Так и хотел, только знаю за собой ещё одну слабость — ненужную жалость, особенно к таким вот несуразным личностям. Так-то Марго миловидная, но выражение лица глуповатое. Эх, ладно, чего уж, где наша не пропадала? Постараюсь вторую служанку найти посолидней, с опытом.
— З-звали, господин? — заглянула как обычно перепуганная девушка.
— Ага. Скажи там караульному,
