раненые, беспомощные. Защиты ждать неоткуда. Вдруг чьи-то холодные пальцы коснулись ее руки. Она вздрогнула и увидела лежащего рядом юношу с перебинтованной головой. Его лицо, изрезанное чем-то неведомым, было словно усыпано багровыми осколками.
— Нельзя их пускать… они принесут лишь смерть и отчаяние. В их сердцах нет ни капли милосердия, лишь жестокость и равнодушие правят ими, — прошептал он едва слышно.
Видимо, эти слова истощили его последние силы, и он вновь провалился в беспамятство.
— Израненное лицо… пятна… оспа… — бормотала Клава, и в голове ее созрел отчаянный план, призрачный шанс отпугнуть незваных гостей.
Сомнения грызли душу, но другого выхода не было. По крайней мере, это могло остановить их от штурма дома.
— Селена, у тебя есть зелье, которое сделает моё лицо отвратительным? Покроет его язвами, гнойниками, красными пятнами, неважно! Поняла меня?
— Сейчас!
Девушка, пулей вылетев во флигель, вскоре вернулась с пучком странных трав, отдаленно напоминающих крапиву. Но их листья были крупнее, а с обратной стороны густо усеяны жалящими волосками, словно микроскопическими иглами.
— Потри ими сначала руки, потом лицо, — приказала Клава.
Едва выполнив совет Селены, Клавдия едва не закричала от боли. По рукам и лицу пробежала волна огня, зуд был нестерпимым, выжигающим. Все мысли испарились, осталась лишь одна — прекратить эти мучения. А в ворота продолжали яростно колотить.
— Открывайте, или мы взломаем их, и тогда никому не поздоровится! — проревел угрожающий мужской голос.
Клавдия, как ужаленная, подскочила к окну и распахнула створки.
— Ой, гости дорогие, нельзя сюда никому! Заразу какую-то подхватили, откуда она взялась — ума не приложим. Двое уже померли, троих пытались спасти, так сами слегли, — запричитала Клава, яростно раздирая обожжённые руки до крови.
Ей даже не нужно было притворяться, зуд был невыносимым. На ее лицо было страшно смотреть: оно не только покрылось багровой сыпью, но и сильно отекло, веки, нос и губы распухли до больших размеров, красоты это явно не добавляло. Увидев незнакомку, которая беспрестанно чесалась и выглядела, мягко говоря, необычно, воины, стоявшие позади предводителя, заметно напряглись.
— Что ты несёшь, безумная? Позови мне Хранительницу!
— Да я и есть Хранительница! Если доблестным воинам так уж нужно войти, кто я такая, чтобы им препятствовать? Моё дело — предупредить. Но магия озера бессильна против этой болезни.
Позади предводителя послышались недовольные шепотки и ропот. Повернувшись к своим людям, он что-то коротко приказал на непонятном языке, и те замолчали, но продолжали искоса поглядывать на женщину и дом.
— Нам нужно залечить раны. Есть ли другой путь к озеру?
— Есть. Если пойдёте в обход, через шесть вёрст вы выйдете к северному берегу озера. Там сможете исцелить свои раны. Вам туда! — Клава махнула рукой вправо.
Застонав, Клавдия схватилась за лицо и принялась исступленно чесать то глаза, то нос, то уши. Это на время приносило облегчение воспалённой коже.
— Тьфу! — с досадой выплюнул глава отряда и, вскочив на коня, вихрем умчался туда, куда указала Хранительница.
Едва последний всадник растаял вдали, Селена вложила в ладонь Клавдии склянку с зельем. Та, немедля, осушила её до дна и с облегчением выдохнула — зуд и жжение, словно по мановению волшебной палочки, отступили.
— Через пару часов повторишь, и все окончательно пройдет. Если не терпится, можешь умыться водой из озера.
Ивановна обвела взглядом немногочисленных свидетелей этой сцены и усмехнулась:
— Прорвались!
У кого были силы, захлопали в ладоши, а женщины украдкой смахивали слезы, катившиеся по щекам. Они уже почти потеряли надежду спастись от ставали — этих жестоких убийц-оборотней.
— У нас не было времени для долгих разговоров, поэтому сразу к делу: где остальные жители поселка?
— Мы велели всем прятаться. Женщины с детьми ушли тайными тропами в укрытия, известные лишь нам. Там их никто не найдет, да и искать не станут. А мужчины, вместе с некоторыми женами, встали плечом к плечу, перепоручив детей родным, — ответил один из раненых.
— Мужчинам одним не выстоять, а так мы смогли задержать хищников, дав своим время уйти как можно дальше, — добавила женщина, сидевшая рядом.
— Не стану спрашивать, куда ушли ваши близкие. Главное — умело затаиться. А теперь выходите, скоро будет обед. Кто чувствует себя еще плохо — сегодня придется еще раз окунуться в озеро. Те, кто в тяжелом состоянии, как ваш родовой глава Лан… Их тела мы вряд ли получим сегодня. Озеро лечит таких не на берегу, а уносит к самому центру, где сосредоточие магии сильнее… Но не переживайте, здесь еще никто не тонул.
Клавдия верила в свои слова. При ней еще никто не пошел ко дну в этих водах. Но магия озера, проникая сквозь поры, сливаясь с душой, считывала все деяния, совершенные человеком или оборотнем за его жизнь. И она уже чувствовала приближение тех, кто готов ради наживы продать не только свою душу, но и погубить стариков, женщин и детей ради призрачного богатства.
Тем временем, командир вооруженного до зубов отряда привел своих бойцов к берегу знаменитого Светлого озера — места, священного для каждого оборотня.
— Прежде чем войти в воды святого озера, Рикан, поклонись магии воды до пояса, иначе она тебя не примет! — вспомнил командир слова деда, сказанные незадолго до смерти.
Он был уверен — вскоре свершится чудо, и священное озеро вернет свой целительный дар.
Слова свои вожак передал притихшей толпе, окатив всех стальным взглядом исподлобья:
— Воины, сегодня вы превзошли себя, вырвав с корнем гнойную язву, что отравляла наше общество, — клан презренных оборотней. Травоядным и грызунам не место в нашем мире хищников. Ваша отвага и безжалостность в бою достойны всяческих похвал. Но триумф недолог. Утолите жажду, залечите раны, и вскоре настанет час расплаты с Хранительницей. Что забыла эта смертная на землях, где правят клыки и когти?
Одобрительный ропот прокатился над темной гладью озера. Рикан, словно одержимый, не отрываясь от своей речи, не заметил, как озерная пучина взбесилась. Вода вскипела, словно в адском котле, и взметнулась пятиметровой стеной, обрушившись на берег сокрушительным потоком. Волна ярости поглотила тех, кто еще миг назад хладнокровно вершил расправу над невинными. Лишь один — командир, стоявший ближе к опушке леса, — уцелел, в последний момент заметив предательское движение воды и успев укрыться за вековым дубом. Пред его взором развернулась картина кромешного ужаса: его воины, в чьих глазах плескался животный страх, тянули к нему руки, моля о спасении, и один за другим исчезали в клокочущей бездне. Застыв в оцепенении, он пятился, пока спиной не почувствовал шершавую кору дерева, затем, отвернувшись от жуткого зрелища, бросился бежать прочь от
