и его сестра-близняшка Клисида.
— Мать к ним так же относится?
— Увы, моя хорошая, но проклятие легло только на тебя и неё. К тебе не подойти, а ей счастья нет, вот она и злится. Однако возлагает огромные надежды на младших детей.
— Понятно.
Как тут не сообразить, что я ненужное напоминание об её неосторожности и последующих несчастьях, о которых я ещё не знаю.
Брат с сестрой, надо полагать, тоже ко мне не привязаны, если живу в изоляции всю жизнь. Смотреть на всё, происходящее вокруг, издалека — это почти пытка. Ведьма была неправа. Уж хотела проклясть, так маму бы и проклинала, а эту девчушку за что?
Хотя теперь думать об этом бессмысленно: что было в голове у той ведьмы и зачем всё это было сделано.
Я села в то кресло, что указала няня. Сама она тут же ушла, как только я расположилась со всеми возможными удобствами.
Минут через пять из дома вышла нарядно одетая женщина. Как по мне, так даже слишком нарядная, и неспешно отправилась к своему креслу. На меня она и не взглянула. Это о чём-то должно говорить — о характере этой женщины.
Она была весьма красива и выглядела очень молодо. Уж не знаю, во сколько лет вышла замуж, но больше тридцати я бы ей ни разу не дала, а учитывая, что мне сегодня двадцать один, то ей явно больше.
Возможно, уровень косметологии в этом мире запредельный? Просто я об этом не знаю. Но мода на платья в пол мне совсем не нравилась. Муторно с этими юбками возиться, да ещё всё такое приталенное, если смотреть на наряд мамочки.
Леди Варствуд уселась в кресло и только тогда бросила взгляд на меня.
— Вижу, ты поправилась, — сказала она спокойно, — не ожидала. Две недели еле дышала и вдруг ожила.
Говорила она без крика, но слышала я её отлично, и звук шёл будто из-за правого плеча. Я обернулась и, присмотревшись, увидела, что на спинке кресла, на верёвке, висит красный камень и тускло светится.
Видимо, это местный аналог телефона.
— Да, мама, я тоже рада тебя видеть, — ответила я, но скрыть некоторое ехидство не удалось.
Было видно, что её брови удивлённо приподнялись.
— Интересно, то глаз на меня за всю жизнь не подняла, а теперь вдруг сарказм прорезался?
— Знаешь, постояла я на пороге смерти и поняла, что пора бы уже и жить начать, — Я не стала смущаться.
— Что ж, значит, мои новости придутся кстати, — улыбнулась женщина.
Но мне почему-то не показалось, что она скажет что-то хорошее.
— Я вся внимание.
— Ты сегодня стала совершеннолетней, поэтому я могу больше не держать тебя в своём доме. Я сделала всё, что было в моих силах, чтобы вылечить тебя, но ничего не помогло. Потрачено много денег без толку. Теперь мне надо заняться младшими детьми. Для них нужно присмотреть хорошие партии, а я даже в дом боюсь из-за тебя кого-то пригласить, чтобы не произошёл конфуз.
Сердце у меня в груди сжалось, если эта стерва сейчас выбросит меня из дома на улицу, то я ей точно в волосы вцеплюсь. Жить мне негде, и я ничего не знаю.
— В академию магии тебя тоже не отдашь, поэтому я купила тебе дом Тростор-хаус. Будешь жить там. Места много, он стоит вдалеке от дороги. Продукты тебе будут доставлять из ближайшей деревни по понедельникам и оставлять у ворот. Их оплату я беру на себя.
— Ты хочешь сказать, что ссылаешь меня одну в деревню?
— Отправляю, а не ссылаю. Не нужно драматизировать.
— Но я одинокая молодая леди, меня кто угодно может обидеть.
— Тебя?! Ты смеёшься? Да если кто-то до тебя дотронется, то мало ему не покажется, так что не придумывай. В доме есть дверь и ограда вокруг поместья, так что всё будет в порядке. Я дам адрес поверенного. Если что-то очень будет нужно, то пиши ему, но не шикуй. Если будешь просить лишнее, я просто запрещу ему покупать.
— Удивительная щедрость, — усмехнулась я.
— Не хочу, чтобы люди говорили, что я о тебе не забочусь. Целое поместье для тебя одной!
— Даже не знаю, что и сказать. Как мне туда добраться?
— Дорога одна до поворота к поместью. Тебе выделят лошадь и повозку, куда погрузят твои вещи и еду на эту неделю.
— Ты хочешь сказать, что мне пора уезжать?
— Незачем тянуть. Твоей сестре уже восемнадцать! Завтра утром ты отправляешься в дорогу.
— А хоть камушек для связи выдашь?
— Нет, он очень дорого стоит. Ты умеешь писать, так что он тебе не нужен. — Леди Варствуд поднялась и направилась к дому.
А я будто к креслу приросла.
Никогда не думала, что встречу такую женщину. Родную дочь из дома выставляет и даже не считает себя в чём-то виноватой.
Ладно, я-то умею готовить и много чего по мелочи, но сомневаюсь, что её кровиночка всё это умела. Кто бы её учил? И её это нисколько не смутило. Главное, что люди подумают?
Кошмарная баба! Никакая она не леди.
ГЛАВА 4
Ко мне тихо приблизилась няня. Было видно, что она очень расстроена, но не знает, как сказать об этом. Хэтти неодобрительно смотрела в ту сторону, куда удалилась мать Таисии.
— Милая, ты только не грусти, всё наладится. Потихонечку всё станет хорошо, — сказала она. — Не впадай в отчаяние.
— И не собираюсь, — протянула я, смотря также вслед леди Варствуд. — Разберёмся по ходу дела.
Хэтти удивлённо посмотрела на меня.
— Знаешь, ты сильно изменилась после болезни. Поживее стала. Может, дай боги, всё же дар проснётся? — проговорила она с придыханием и с такой надеждой взглянула на меня.
— Всё может быть, а что за дар?
— Так огненный! У тебя же вся родня — маги огня, а вот ты никак не разовьёшь талант. Видно, и здесь проклятие постаралось, — вздохнула женщина.
— А что же маменька? Ей проклятие магию не урезало?
— Да как сказать. Дар средний и был, но пользуется она им редко, что зря с заклинаниями выходит. Так и убиться можно.
— А выглядит шикарно, — не стерпела я.
— Так маги по триста лет живут. Она ещё лет сто так выглядеть будет, только потом начнёт потихоньку стареть. Вот бы и ты обрела свой огонь, не хуже будешь выглядеть, чем мама твоя. Ты же красавица! — с гордостью заявила нянька, осматривая меня с головы до ног. — У тебя и волосы стали ярче, как поднялась-то с кровати.
— Пока лежала, поняла, что никто не хочет
