своими обрезами» — влез дед с очередной непонятностью. Причём судя по интонации, он долго терпел, но в итоге его «прорвало».
«Какие евреи⁈ При чём тут обрезы какие-то? И почему только баб⁈»
«Ай, долго объяснять, потом как-нибудь».
— «С руками оторвёт» — это, Иван Антонович, про того, кто попробует из нашей малышки с рук выстрелить. Если переделать наш трёхногий станок, что предназначен для стрельбы лёжа, хотя бы на стрельбу с колена — пушку с ним в сборе мало кто поднимет, шутка ли — тридцать два кило в плюс, и это без щитка, щиток ещё восемь. Не говоря уж о том, чтобы с ней по окопам бегать. А вдвоём носить — мягко говоря, тесновато будет в окопе.
— Ничего страшного, всё равно так, как это видели авторы конкурса в штабах, никто использовать не будет, для этого уже с успехом применяют переделанные крепостные ружья по предыдущему проекту. А для смены позиции и троих привлечь можно. Или колёсный станок, пусть он и тяжелее треноги, зато нести не надо.
— Ладно-ладно, я же вижу, куда вы клоните. Сделаю один укороченный экземпляр, пусть гвардейцы наши с ним побегают, поразвлекутся силовой гимнастикой на свежем воздухе. Может, на самом деле польза какая-нибудь выйдет.
* * *
Приехавшие в имение музыканты были под впечатлением от автобуса: герметичный металлический корпус, панорамные стёкла на резиновом уплотнителе, кондиционер — это вам не конка, в которой даже при напрочь выставленных из рам окнах летом порою душно бывает, а ещё почти всегда пыльно и периодически накатывает характерный запах от лошадей. Плюс въезд в полуподвал, по последней моде, причём видно, что это закладывалось сразу при строительстве дома. Но всё это ушло на задний план после знакомства с репетиционным залом.
— Ого! — воскликнул один из них. — Это нам описывали как «небольшой зал для семейных репетиций»⁈ Что же тогда у нас на базе?
— Похоже, ребята, мы репетировали в чулане.
— Зато это был чулан консерватории! Ну, судя по останкам инструментов в нём.
Музыканты, похоже, из одного ансамбля или, как минимум, неплохо знакомые между собой, рассмеялись, хоть у некоторых смех казался горьким.
— Отлично! Где репетировать — вижу. Но речь же шла и о записи пробных дисков. Куда поедем записывать?
— Никуда не поедем.
— Запись отменятся⁈ — музыканты зароптали, опасаясь уменьшения оплаты.
— Нет, не отменяется. Просто ехать никуда не нужно — студия в соседнем помещении.
На меня посмотрели со смесью зависти и недоумения, мол «вот бы нам» и «а здесь-то это зачем», в то время как жёны тихо хихикали, стараясь не привлекать к себе внимания. Да и я встречал музыкантов «в домашнем». Нет, конечно, не в халате, ни в коем случае, это уж совсем дурной тон, но в насквозь штатском льняном костюме — по погоде. И выглядел явно не слишком представительно, хоть «адамантовый» перстень главы рода и баронский перстень рядом статус мой показывали, не допуская излишней фамильярности.
— Студия? Дома⁈ — всё же не выдержал тот, кто выглядел лидером команды. — Ой, простите! Вяхирев, Игнат Петрович, шляхтич герба Вяхирь[1] Минской губернии.
— Барон Рысюхин, Юрий Викентьевич, — решил не тащить весь хвост из регалий я.
— Очень при… Простите, ваша милость, тот Рысюхин, который «Вальс-бостон»⁈
— Тот-тот! — подключилась Маша. — Другой пока слишком мелкий ещё, чтобы что-то писать.
— И не только «Вальс-Бостон», а ещё и «Надежда», и «Место наших встреч», и много чего ещё! — а это уже Ульяна.
— А эти две скромницы — авторы музыки почти ко всему этому и многому другому. Выпускницы Могилёвской художественной академии имени Тапирова по классу композиции и личные ученицы профессора Лебединского.
— А, ну, тогда всё понятно! У вас всё это вполне уместно.
— Подождите, а вы что же, не знали, куда едете⁈
— Ну, знакомые попросили помочь хорошим людям и просто красавицам записать кое-что из их домашних сочинений, мол, инструментов не хватает и тех, кто на них играет.
— И не страшно было ехать куда-то, невесть куда? А вдруг бы тут сектанты какие-то были?
Музыканты рассмеялись.
— А что с нас брать-то, если грабителям? И сектанты тоже — нас дюжина более-менее крепких парней, половина — дворяне, при оружии, неужели не отбились бы? Ну, и самое главное, мы же по рекомендации!
Начавшуюся после череды извинений и представлений репетицию чуть было не сорвал младший Рысюхин. Точнее, его зверюга, которая вошла в зал с таким видом, словно мы должны были её дождаться, но почему-то этого не сделали. Увидев входящую с деловым видом рысь музыканты изрядно струхнули, пришлось срочно вмешиваться:
— Спокойно, это не дикий зверь, это фамильяр одной любопытной и безответственной личности. — И, повернувшись ко входу позвал: — Роман Юрьевич, извольте войти!
Ну, а когда сын зашёл в зал, вызвав шепотки и улыбки приказал:
— Бери свою кошатину и идите в другое крыло, не мешайте работать. Я потом дам послушать, что получится.
Ромка надулся, а кто-то из музыкантов предложил:
— Может, пусть остаются? Посидят в уголке, послушают. Станет скучно — сами уйдут.
Вообще-то вмешательство в воспитание наследника — это полное безобразие, бабуля бы уже скандал устроила, но я сделал скидку на то, что натуры творческие, да и вопрос кажется бытовым, а не воспитательным.
— Эти двое? Тихонько⁈ Надо быть совершенно с ними незнакомым, чтобы предположить такое даже в шутку. А самое главное и печальное, что зверюга очень любит музыку, а больше всего обожает подпевать, при этом «исправляя» мелодию на свой вкус. Уж поверьте, с ней в одном зале репетировать получится только её песню. Без вариантов. Так что, — я опять обернулся к сыну, — эти двое — на выход. И в соседнее крыло, иначе она всё равно «петь» будет и слуг пугать.
После лёгкой суматохи вызванной сперва визитом, а потом и выдворением шерстяной меломанки (упиралась ещё, зараза, при этом жалобно мяукая) репетиция продолжилась. Музыканты довольно быстро нащупали мелодию, которая не очень сильно, но всё же отличалась от той, что я слушал в воспоминаниях деда. Аранжировка же отличалась очень сильно, фактически, это была пусть и похожая, но совсем другая песня на те же слова!
Репетицию прервали ещё раз, когда слуги пригласили всех на лёгкий перекус в стиле «фуршет», накрытый в главном холле: люди всё-таки с дороги, одним лимонадом тут не отделаешься, хоть и его уже по
