спецназовцев сержант Арчи зря сюда притащил, их я заметил, когда под восторженные крики, чуть ли ни рёв, встречающих несколько раз всех благословил. Да, Добнес догадался замаскировать истинную сущность моих юных ниндзя сутанами послушников, кем они у меня официально числились, дав пока единственный обет — безбрачие, но всё равно не хотелось бы, чтобы они здесь часто глаза мозолили.
Я ж говорил сержанту, чтобы на отдых вывозил их в Готлин? Ладно, прощу на этот раз, коли уж тут такое нескромное торжество затеяли. Ого, и два столба, смотрю, на рыночной площади, обложенные дровами и хворостом приготовили. Ну, да, понятно. Какой же праздник без казней? Чёрт, и ведь не отменить намечающееся аутодафе, вообще не поймут.
— Рад тебя видеть, наставник, — я пожимаю предплечье лейтенанта Макса и спрыгиваю с коня, уздцы которого уже держит штаб-капрал Николас. — Доклад принял. Рад, что всё у нас без серьёзных проблем. Приветствую, братья! — говорю во весь голос, направляясь к делегации встречающих по коридору из конных латников.
Они ж не поленились выйти встречать меня пешком, вот и мне не лень сделать десяток шагов, уважить своих помощников, к тому же, я сегодня больше половины дня в седле и давно ждал момента, когда его можно уже будет покинуть. Мы даже на обеденный привал не останавливались. Ещё и есть хочу, хотя на ходу иногда перекусывал всякой всячиной.
С погодой повезло. Небо хоть и хмурится весь день, но пока ни капли не упало, может и до ночи осадков не будет. Довольно прохладный ветерок не только студит нас, а ещё и низкие тёмные облака прогоняет мимо, не давая выливать на землю воду.
— Ждали твоего приезда ещё на прошлой неделе, — сказал брат Михаил, когда мы после взаимных приветствий всем командным составом обители направились к арке ворот. — Люди заждались. Видишь, как радуются, — а здесь реально такой ор с обеих сторон стоит, что я прям глохну. А ведь приятно, чёрт возьми. Любому нравится, когда тебя ценят и уважают. — Завалили просьбами, чтобы ты лично вечерню провёл. Я сказал, обойдутся. Его преподобию нужно отдохнуть с дороги. Может сказать, что завтра обедню отслужишь?
— Скажи конечно. — одобряю его решение и, уже обращаясь к остальным помощникам, говорю: — Раз срочных вопросов, требующих моего немедленного вмешательства нет, тогда и о делах завтра поговорим. Сегодня отдыхаем и развлекаемся. С угощениями для паствы определились, брат Георг? — спрашиваю управляющего.
Тот немного расстроился, что я не прям вот сходу стану выслушивать доклады. Мой талантливый учёный-испытатель, механик, астроном, алхимик и хозяйственных сфер деятельности энтузиаст, наверняка торопится не столько похвастаться успехами обители, сколько, как обычно, засыпать меня новыми вопросами и попросить множества советов. Ну, ничего, потерпит до завтра.
— Да, всё решили, — ответил управитель. — Столы и внутри обители, и в поселении будут. Вечером казнь супругов Адар. Отравители из Готлина.
— Отравители? — удивляюсь. — А при чём здесь мы? И почему сожжение, а не петля?
— В ходе дознания графским сыском выяснилось, что они нашу святую воду оскверняли. — пояснил брат Георг. — Из нашего источника привозили. Мало было им запретной алхимии, они ещё и всякие ритуалы в присутствии заказчиков проводили. Брат Симон с Никитой допрашивали их усердно, Адар в чернокнижии так и не сознались, утверждают, что просто хотели заказчиков напугать сильнее, чтобы те боялись прийти с покаяниями к страже или в сыск. Как бы то ни было, всё равно это жуткое богохульство, и наказание потому соответствующее. Мы с братьями Михаилом и Валерием коллегиально им приговор вынесли.
— Надо ж, какие хитрецы эти Адар, — мотаю головой. — И многих отравили?
— Больше двух десятков, они восемь лет этим занимались. Составы ядов мы записали. Там есть любопытные разработки. Вызывают смерти, похожие на естественные. Можно тайную книгу ядов пополнить. Нам как раз из университета заказ на два тома пришёл. — увидев, что я вдруг отвлёкся и на моих губах заиграла улыбка, он сразу же понял причину этого. — В гостиницах дожидаются много дворян, желающих исповедаться и получить благословения лично от вас. А виконтессу Дитонскую с её свитой мы разместили у нас в обители. Всё правильно?
— Абсолютно, — в знак благодарности прикасаюсь одновременно к локтям и преднастоятеля, и управляющего. — Хорошо, когда помощники исправляют или дополняют то, о чём по идее должен был бы подумать я сам. Спасибо, братья.
Ускоряю шаг, моя Юлиана уже вышла из кареты вслед за Эйты. До них ещё полторы сотни ярдов, но я хорошо вижу худенькую — совсем не поправилась нисколько — высокую фигурку кузины с выпирающим животиком, как вставший на хвост ужик, проглотивший крупного хомяка, а рядом новоявленную миледи с белозубой улыбкой на чёрном как уголь лице. Там ещё, похоже и Валька рядом крутится, отогнав лакея, который помогал им выходить из экипажа. Блин, а ведь точно, у меня ж своего таксопарка здесь нет, я смысле паланкинов и портшезов, расстояния небольшие ходим ногами, а чуть побольше преодолеваем верхом или в повозках, вот и пришлось моей долгожданной гостье выезжать в карете. Не в её положении, что называется, ноги ломать.
— Юлиана, — раскрываю объятия, даже не заметив, как быстро преодолел разделявшее нас расстояние. — Дорогая, долгожданная, наконец-то мы снова встретились.
Душа реально поёт. Даже удивительно, насколько быстро, будучи совершенно чужим в этом мире, я обзавёлся привязанностями к некоторым людям, а к кузине и вовсе будто к по настоящему родной. Разумом взрослого мужика понимаю, что все Неллеры мне никто, а чувства говорят совсем об обратном.
— Степ! — прижимается она ко мне животом. — Степ, я так рада, так рада.
Вокруг нас уже возникло три стены — взвод лейтенанта Ромма в полном составе, дружинники Дитона и копейщики обители. Так что, не пробьёшься, хотя краем глаза вижу массу желающих это сделать дворян. С завтрашнего дня начну всех принимать. Чувствую, первое время мне непросто придётся. Да и ладно. Нечто подобного я в принципе ожидал. Всё ж впервые я так долго отсутствовал и столь много полезного для своей обители сделал.
— У-у, а отчего мы плачем? — смеюсь, достаю платок, мне только-только Ангелина его дала, меньше часа назад, чистый, и вытираю Юле слёзы. — Ого, сама алхимию делала? — пытаюсь погасить эмоции у неё и у себя, переводя разговор на обыденность. Никогда особо не любил, ни в прошлой жизни,
