повар.
Грумхильда быстро прикончила свою порцию и откинулась на лавку, довольно прикрыв глаза. Фёдор пытался растянуть удовольствие, и только Бекон, вылизав плошку до блеска, требовательно мяукнул, выпрашивая добавку.
Я поднялся, налил ему ещё немного, а сам на мгновение остановился у окна, глядя на дорогу.
— Князь не остановится, — сказал я не оборачиваясь. — Сегодня нам повезло, но это только начало. Он хочет забрать эту землю, и я не собираюсь ему это позволять.
— И что ты предлагаешь? — спросила орчиха, садясь ровно.
— Завтра же еду в Бешаль. Нужно не только разобраться с лицензией и разрешением, но и начать искать сторонников. Деньги нужны и связи. Долг перед казной тоже никуда не делся.
— Мы будем сторожить трактир, — отозвался Фёдор.
— Отлично. А я постараюсь найти тех, кто нам поможет. Я уверен, в городе много тех, кому князь поперёк горла.
— Думаешь, такие найдутся? — усомнилась Грумхильда.
— Найдутся, — ответил я твёрдо. — Я чувствую. Так что ложитесь спать, завтра трудный день.
— Мяу, — сонно отозвался кот, уже сворачиваясь клубком на лавке.
— А ты куда собрался на ночь глядя? — спросила орчиха, видя, что я не собираюсь уходить.
— Хочу поговорить с дриадой.
И, не дожидаясь, пока Грумхильда задаст новые вопросы, отправился к дальней калитке. Так, а дальше что? Кричать что есть силы? Чушь какая. И ведь телефона нет, чтобы позвонить ей! Хотя раз уж она хозяйка леса, то у меня есть идея, чем его можно заменить. Среди деревьев нашёл старую берёзу и положил на неё ладонь.
— Линелия, — сказал я негромко. — Мне нужна твоя помощь. Прошу, приди.
Сначала ничего не происходило. Ветер шевелил ветки, птица дёрнулась и, размахивая крыльями, скрылась среди листвы. А потом рядом со мной качнулись кусты орешника, и на тропинку вышла дриада. Лицо её было мрачным.
— Я почуяла дым, — сказала она, останавливаясь в трёх шагах.
— Да, сгорела дровница и половина сарая. Его спугнул твой вьюн. Спасибо тебе за него. И за траву, она сохранила следы. Хотел попросить тебя узнать, куда и откуда пришёл поджигатель.
Линелия наклонила голову, и побеги в волосах колыхнулись. Она наклонилась и провела ладонью по зелёным росткам.
— Вижу, — тихо сказала Линелия. — Трава запомнила его шаги. Он шёл через лес, от самого тракта, но не по дороге — петлял, прятался. А потом, в полукилометре отсюда вышел на тракт.
— Значит, он не от соседей, — проговорил я хмурясь. — Его прислали из города.
— Похоже на то, — дриада отвела взгляд. — Человек плохо знал лес, кружил и много сломал веток. Рада, что вьюн смог тебе помочь.
— И ещё, — я достал из кармана обрывок ткани, найденный Беконом. — Это осталось на шипах вьюна. Дорогая шерсть, с запахом табака. Такое не носят простые поджигатели. Ты не чувствуешь, откуда этот запах?
Линелия взяла тряпицу кончиками пальцев, поднесла к лицу, закрыла глаза. Побеги в её волосах замерли.
— Чужой, — сказала она после долгой паузы и поморщилась. — Этот запах пришёл из города, не из леса. Я не знаю, кому он принадлежит, но запомню. Если он снова появится — лес предупредит.
Она вернула мне обрывок, и я спрятал его во внутренний карман.
— Линелия, появились ли новые мёртвые поляны в лесу?
— Ещё одна, — вздохнула дриада. — Я не могу отследить, кто это делает. Думаю, что это маг. Ты обещал с этим помочь.
— Я помню и обещание сдержу.
Мы попрощались, и она исчезла среди деревьев. Что бы ни происходило в лесу и в моей жизни, я обязательно разберусь. Вот только понять бы, зачем князю портить лес? Да и он ли, вообще, это делает?
Глава 2
Наутро я проснулся от странной тишины. Не было грохота, кот не собирался бить меня лапой и ничего не вылетало из окон трактира. Я прислушался и с трудом различил звуки обычного разговора. Низкий рокочущий бас Фёдора и грудной голос Грумхильды. Слов я не разобрал, только интонации: минотавр что-то объяснял, орчиха уточняла, потом оба замолкали, и снова слышался лёгкий стук дерева о дерево.
Я сел на кровати, потянулся, хрустнул шеей. Мышцы ныли после вчерашнего: пожар, беготня с вёдрами, потом готовка до полуночи. Но то была привычная и рабочая боль. Тело понемногу привыкало к новому ритму жизни, и я уже не чувствовал себя тем дохляком.
Бекона, кстати, на кровати не было. Я оглядел каморку: пусто. Кот так и не пришёл будить меня, что само по себе было подозрительно. Обычно он требовал завтрака, едва открыв глаза, и не успокаивался, пока не получал свою порцию.
Я потянулся за штанами, но, к удивлению, обнаружил вместо них другие. И рубашка не та, что на мне была вчера.
— Не понял.
Но спросить сейчас за пропажу не с кого, поэтому я натянул то, что лежало, сунул ноги в башмаки и спустился на кухню.
Утро было ясным и прохладным. Солнце только поднялось над лесом, и его лучи золотили верхушки деревьев, но во дворе ещё лежали длинные тени. Запах гари, вчера пропитавший всё вокруг, почти выветрился, ночной ветер унёс его в сторону реки, оставив только лёгкий оттенок, похожий на аромат давно прогоревшего костра.
Картина во дворе открылась впечатляющая. Фёдор и Грумхильда уже вовсю работали. Минотавр сгребал обугленные головешки в огромную кучу у забора, словно здоровенный экскаватор. Наклонился, подхватил граблями целую охапку, выпрямился и одним движением отправил их в общую груду. Мощно! Рядом с ним орчиха собирала щепки, золу и обгоревшие доски. Её руки двигались быстро и без лишних движений.
А между ними, как заправский надсмотрщик, расхаживал Бекон. Хвост трубой, уши торчком, глаза прищурены. Кот вышагивал по двору с таким видом, будто именно он руководил всей уборкой. Время от времени он останавливался и тыкал лапой в какую-нибудь щепку, которую, по его мнению, пропустили. Потом переводил взгляд на Фёдора, требовательно мяукал и шёл дальше.
— И этот туда же, — ворчала Грумхильда, подбирая очередную головешку. — Всюду свой нос суёт. Я уж эту щепку три раза поднять пыталась, а он мне лапу на неё кладёт и шипит. Мол, не тронь, это моя добыча.
— Он су-шеф, — прогудел Фёдор не оборачиваясь. — Ему можно.
— Кто? — орчиха выпрямилась и упёрла руки
