class="p1">«Миша, хватит спать! Кто рано встаёт, того суккубы первого обслуживают! Ты где?» — мысленный посыл пронёсся сквозь пространство.
«Господин, рад слышать. Давно не сплю, весь в делах. Транспорт прибыл — домой собираюсь. Что-то случилось»?
«Случилось, мой дорогой слуга. Эти кающиеся недоумки всё дело просрут. Придётся им подсобить. Слушай мой план…»
Глава 13
— Эта водяная крыса отличается от предыдущей, — брат Сандер приподнял одурманенную заклинанием святости ондатру за загривок: обмякшее тельце качнулось, как тряпичное. — У той хвост был широкий, а у этой сжат с боков.
— Я заметил, брат, — рассеянно подтвердил Хелиан. Его пальцы, обёрнутые золотым пламенем, провели по проступающим на мокрой шерсти зверька письменам духовной алхимии. — Отнеси тварь неразумную туда, где взял.
— Снова обманка, — буркнул Тагон, делая шаг к командиру.
И неуклюже дёрнулся, заваливаясь вправо, тут же ловко восстанавливая равновесие. Момент не укрылся от Хелиана, его взгляд метнулся к бурому пятну выше колена Тагона — именно туда угодили гвозди от ловушки Константина.
Хелиан прищурился. Его глаза поднялись выше, остановившись на лице брата: серая кожа лоснилась испариной, веки отдавали синевой, а взгляд слегка плавал, теряя фокус, как если бы сознание Тагона не поспевало за телом.
— Со мной всё в порядке, брат. Я ещё могу нести возмездие, — уверил Тагон. «Пастух» медленно кивнул, заодно вспомнив про Лура и его почерневшее запястье.
— Брат, покажи руку, — мягко попросил Хелиан, подойдя к раненому.
Лур, нехотя вынув из кармана правую руку, засучил рукав. Конечность была чёрной до локтя, как обугленная ветка. Хелиан наклонился ближе и поймал в ноздри сладковатый, приторный запах тлена.
— Пошевели пальцами, Лур. Молот удержишь?
Младший брат лишь кротко улыбнулся.
— Не удержу. Но я нашёл выход.
Он направился к Тагону, склонился к его уху и зашептал что-то быстрое и отрывистое. После решительного кивка брата по келье Лур стянул куртку, выставив в сторону покалеченную руку. Описав дугу и вспыхнув в движении золотым полумесяцем, меч Тагона отсёк конечность выше локтя, оставляя там пепельный срез.
По лицу добровольного калеки на мгновение пробежала гримаса и исчезла, смытая все той же умиротворённой улыбкой: плевал он на такие мелочи, как собственная рука. Левой он вытащил свой молот и протянул брату. Тот принял оружие, помогая Луру стянуть с плеча перевязь. Обменявшись оружием, оба подошли к Хелиану.
— Мы решили проблему, — Лур лихо крутанул чужой меч в левой руке. — Тагон хорош с любым оружием, а мне и одного клинка хватит, чтобы нести волю Его. — В доказательство он провёл лёгкую диагональ в воздухе. С острия клинка сошла гроздь золотого пламени, обращая в пепел отсечённую ранее заражённую плоть.
— Истинная услада — видеть такую волю! — Хелиан воздел руки, и его глаза вспыхнули тем самым огнём, от которого у нормального человека кровь стынет в жилах. Остальные кающиеся, кроме Лура и Тагона, забормотали молитвы, судорожно осеняя себя крестом Плачущего.
И тут со всех сторон — из черноты кустов, из сумрака меж деревьев, и даже казалось, из собственных теней преследователей — хлестнул заливистый, наглый смех. Хелиан дёрнулся всем телом, молот в его руке вспыхнул золотым пламенем. Он дико завращал головой, пытаясь выследить насмешника, но тщетно: смех словно висел в сыром болотном воздухе, отскакивая от деревьев.
— Как же смешно и одновременно мерзко смотреть на то, как подонки славят имя Его, сами извращая каждый Его завет.
Кающиеся сбились в круг, ощетинившись оружием, и водили взглядом по сторонам, ожидая нападения. Шесть лиц единым синхронным движением скривились в гримасе омерзения — в ту самую секунду, когда вдалеке ударил всплеск инфернальной силы.
Все шестеро как по команде устремились к источнику ненавистной ереси; именно там по расчётам Хелиана находилась восточная заклинка, поддерживающая границу вражеского контура, сузившегося ныне до треугольника.
Они выскочили на край топкого берега. Болото здесь меняло характер: вода стояла выше, чернее. В центре небольшого озерца, посреди растопленного льда, пылало огненное начертание «очага», а в двадцати метрах, на кривой рогатине, поблёскивал духовный камень заклинки. Хелиан, не раздумывая, швырнул в него гудящую стрелу золотого огня. Все замерли, ожидая ловушки, взрыва, чего угодно. Ничего. Камень сгорел моментально, а вместе с ним ослабло давление ненавистного магического контура.
На лицах кающихся мелькнуло скупое торжество, и Хелиан поспешно сунул руку в карман, вытаскивая ремешок от сандалии Константина. Но едва он сомкнул ладони для волшбы, как вода у самых его ног рванула вверх чёрным гейзером.
На ходу срывая с плеча молот, Хелиан отпрыгнул. Из водяной взвеси перед ним появился Константин — по пояс в грязи; в его сжатом кулаке болтался тот самый ремешок. Он криво ухмыльнулся, дразняще тряхнул зажатой добычей прямо перед лицом Хелиана, и нырнул обратно, снова растворяясь в чёрной воде.
Четыре «Святых копья» мигом врезались туда, где исчез враг. Вода вздыбилась, закипела и выплюнула в небо столб густого пара. А секунд через десять над озерцом повисло молочное марево — просто вода с паром не поделили тепло. Туманище поползло на берег, накрывая кающихся, воду, небо, опуская на всё вокруг белесую пелену. Монахи замерли, вцепившись в оружие; они ворочали головами, ловили ушами каждый шорох, каждый бульк и плеск.
— Опустите оружие, — после долгого ожидания наконец скомандовал Хелиан, и его собственный молот тяжело упёрся в грунт. — Еретик искусен в коварстве своём. Он просчитал, что мы хотим лишить его превосходства, лишив его и нас. Контура нет, но нет и якоря для поиска. Теперь мы слепы, а наша миссия усложнилась.
Кающиеся привычно сложили руки для молитвы, что и стало их фатальной ошибкой. В этот миг между ними материализовалась дымная тень. Мелькнул росчерк «Огненной косы» — и Тагон был рассечён пополам в поясе, после чего когтистая пятерня, объятая инфернальным пламенем, впилась в его бритую голову и потащила за собой.
Рефлексы сработали быстрее мысли: Хелиан, Лур и Кай одновременно выкрикнули «Очищение скверны». Три вспышки золотого пламени слились в один ослепительный взрыв, выжегший все деревья и кустарники в радиусе полсотни метров. Взметнувшись вверх, хлопья пепла осели тёплым сизым снегом на плечи неподвижных фигур, объятых свечением защитных аур.
— Теперь вас пятеро, — послышался насмешливый голос из ниоткуда. — Жаль, вы не люди. Люди бы уже сломались.
— Верни тело брата для погребения, еретик! — взревел Хелиан, бросая взгляд на дымящуюся нижнюю половину Тагона, которую их же заклятье обратило в пепел.
