на бронь Черникова.
— Ты, главное, на совет ярлов являйся уже после того, как Нордкин посетишь. До того твои притязания никто не признает, будь на тебе хоть весь комплект украшений Утгардов. Так-то мы — представители младшей ветви, сам понимаешь. Поэтому и мой отказ был воспринят оскорблением. Будь во мне способности главной ветви — никто бы и глазом не моргнул на отказ. Таких из семьи не отпускают. Не совсем уж беспределили голландцы, всё прекрасно понимали. А так, поскольку младшая кровь — отказ сочли оскорблением.
«Вот чудеса-то и чудеса», — думал я про себя, однако же на ус наматывал.
— А как фамилия того змеёныша чешуйчатого, который пытался вам палки в колёса ставить?
— Зисланг, что в переводе с их языка означает «морской змей».
— Я так подозреваю, оборотень ещё и водник?
— Правильно подозреваешь, — кивнула бабушка. — У них так-то тоже герцогский титул имелся, по местной иерархии.
— А не следили, случайно, он ни с кем из местных не породнился случайно?
— Да больно нужен был он мне, — фыркнула бабушка, — конечно, не следила.
— Ладно, на месте разберёмся, — чмокнул я бабушку в щёку. — Пойду собираться.
Остальное время после разговора с бабушкой я потратил на изучение доклада от Савельева. Тот не постеснялся выдать мне справку на все три десятка родов бывших скандинавов, с которыми мне предстояло иметь дело на совете ярлов. Хвала безопасникам, кроме общих фраз, там имелись и некоторые грязные грешки, которыми в случае чего можно было манипулировать и повлиять на те или иные решения.
И что я вам хочу сказать — всё-таки русские фамилии попроще для произношения и запоминания. Половину из имеющихся я с трудом прочитать-то мог, не говоря уже о том, чтобы правильно произнести с первого раза. Поэтому приходилось едва ли не вслух зазубривать правильное произношение, чтобы, не дай боги, ещё и не обидеть неправильным. Особо удивился, что из трёх десятков фамилий двое представителей были женского пола — Юлленшерны и Галтунги. Причём у Галтунгов и вовсе девица едва ли не младше меня. Представляю, как ей весело будет среди убелённых сединами дяденек. Хотя, с другой стороны, вообще не факт. Она хотя бы своя, в отличие от меня, который уже обрусел настолько, что даже скандинавскую физиономию не могу предъявить в качестве корней. Бабушка ещё бы могла, а я — нихрена. Можно, конечно, было иллюзию нацепить и стать самым скандинавским Утгардом из всех возможных, благо, дед Ингвар перед глазами стоял, но какого хрена? Я такой, какой я есть. Внутри меня и так матрёшка из личностей и душ, и уж точно плясать под дудку остальных скандинавов я не буду.
С этими мыслями я нырнул в собственное Ничто и позвал Бьерна Утгарда, который должен был предоставить мне нечто вроде напутствия или карты для того, чтобы я смог посетить тот самый Утгард, о котором они мне все уши прожужжали. Предка пришлось звать трижды, со всем уважением, прежде чем он появился. Тень души Бьерна Утгарда явилась чрезвычайно довольной.
— Я так подозреваю, что ты уже в курсе, что меня отправляют в Скандинавию по поручению принца.
— Давно пора было. Итак, все сроки скоро выйдут.
— Да вроде бы до Самайна времени давали.
— Это — крайние сроки. Чем раньше ты всё сделаешь, тем лучше. Это вы, молодые, живёте, будто завтра никогда не наступит и вы будете жить вечно. Мы же, погибшие, видим, как песок времени ускользает сквозь пальцы, приближая события, на которые без должной силы повлиять ты не сможешь.
Я проглотил не особо справедливый упрёк, ведь я же не баклуши бил, а занимался очень даже серьёзными вещами, в том числе и восстановлением бабушкиных магических кондиций. Однако же сейчас я ждал совершенно иной информации.
— Ну вот, говоришь, что мы торопимся, а сам же продолжаешь нотации читать, вместо того чтобы…
— Ну, знаешь ли! — возмутился предок. — Никакого почтения к старшим!
— Каюсь, каюсь, был не прав, — тут же поднял я руки в шутливом тоне. — И всё-таки жду хотя бы каких-нибудь инструкций. Подозреваю, что речь-то ведь не только о том, чтобы посетить самую крайнюю северную точку Европы. Что-то же должно быть ещё.
— Всё верно. Тебе нужно поклониться сущности, что покровительствовала нам все эти века. А для этого необходимо проникнуть на её территорию, в тот самый Утгард, в Ледяные пустоши. Попасть туда можно исключительно через отражение северного сияния. Оно открывает дверь в иное измерение, но не для всех. Нам остаётся только надеяться, что ты из их числа. Если же попадёшь внутрь — тебя ждёт испытание. Какое — никто не знает. Но от того, достойно ли, с честью ли ты его пройдёшь, будет зависеть, дастся ли тебе сила.
— Значит: Нордкин, ледяной грот, северное сияние, потусторонняя дверь, испытание. Запомнил.
— Верно, — лишь покачал головой предок. После, взглянув на меня долгим пронзительным взглядом, вдруг вывел напротив меня три обережных символа, налившихся силой. — Да помогут тебе боги и наш родовой покровитель.
На этом предок исчез, я сообщил Гору, что нам с ним предстоит весёлое путешествие по северным землям. Ту же самую информацию сообщил и демонам. Те, правда, по причине своей теплокровности и проживания на югах не воспылали энтузиазмом путешествовать посреди ледяных пустошей. Но выбора у них всё равно не было. Сам же я отправился отсыпаться — рано утром мне необходимо было отправляться в столичный воздушный порт.
* * *
Инари с Кхимару покидали Раджпутан в спешке. Нужно было успеть до закрытия столичного воздушного порта в Джайпуре. Причиной для оного могли стать начавшиеся беспорядки. Увеличение военных на улицах столицы сложно было не заметить: у местных должен был начаться передел власти, а вполне возможно, и даже попытки вторжения со стороны соседей. Странно, что в такой ситуации ещё не закрыли воздушные порты, но, имея соответствующие магические силы, это бы особо не помешало планам Инари и Кхимару, просто увеличило бы путь домой. Однако всё изменилось в один миг.
Буквально за несколько часов до объявления посадки на дирижабль Кхимару дёрнулся всем телом. Взгляд его остекленел, а руки превратились в когти, глубоко вспарывая резную столешницу кофейного столика в зале ожидания первого класса воздушного порта.
— Планы меняются, дочка, — безэмоциональным голосом сообщил он. — Сейчас очень многое будет зависеть от тебя. Если не сдрейфишь, получим шанс.
