И очень надеется, что ты не упадёшь в фонтан сегодня вечером.
Лена мысленно прокляла тот день, когда рассказала эту историю подругам за ужином.
Музыка заиграла громче. Гости начали танцевать. В зале пахло духами, дорогим воском и потом — столько людей в одном месте всегда потеют, даже аристократы. Люстры сияли, шёлк шелестел, и всё это великолепие казалось Лене декорацией к катастрофе.
Именно в этот момент она заметила их.
Трое мужчин стояли в дальнем конце зала. Они были слишком напряжёнными и слишком сосредоточенными. Не танцевали, не пили вино, не разговаривали с дамами. Просто стояли и ждали — как хищники, которые замерли перед прыжком.
Один из них постоянно трогал левый рукав — там, вероятно, был спрятан арбалет или кинжал. Второй слишком часто вытирал лоб, хотя в зале было прохладно. А третий вообще не сводил глаз с Люциуса — смотрел так, будто от этого взгляда зависела вся его жизнь.
— У нас гости, — тихо сказала Лена.
— Вижу, — ответила Нисса.
— Не сейчас. Пусть начнут первыми.
— А если они начнут с выстрела?
— Тогда я очень громко закричу.
Нисса одобрительно кивнула.
Первые полчаса прошли на удивление спокойно. Лена даже начала надеяться, что заговорщики перенесли покушение на другой день. Потом она увидела, как один из слуг поднёс Люциусу бокал вина.
И что-то внутри неё неприятно щёлкнуло, как пружина перед выстрелом.
Этот слуга был новым — она не узнавала его лица. А она знала почти всех слуг во дворце, потому что проверяла их списки на прошлой неделе. Каждое лицо, каждое имя, каждый воротник.
— О нет, — прошептала Лена.
— Что? — спросила Сая.
— Тот слуга. Он не из дворца.
— Откуда ты знаешь?
— У него неправильная форма воротника. У дворцовых слуг нашивка выше на два пальца. А у этого — как у городского трактирщика.
Сая посмотрела на неё с искренним уважением.
— Ты заметила это сейчас?
— Я заметила это три дня назад, когда проверяла униформу всего персонала.
Иногда Лена сама себя пугала своей дотошностью. Но именно эта дотошность сейчас, возможно, спасала кому-то жизнь.
Слуга уже подносил бокал к Люциусу. Дракон взял его, посмотрел на вино — и Лена поняла, что у неё нет времени. Ни на план, ни на предупреждение, ни на молитву.
Было только одно движение.
Она выскочила из-за колонны, споткнулась о собственное платье и полетела прямо на императора.
В полёте Лена успела подумать о четырёх вещах. Первое — туфли были слишком красивыми, чтобы так с ними обходиться. Второе — Люциус точно захочет её убить. Третье — кажется, она сломала каблук. И четвёртое, самое странное: она не жалела ни секунды. Потому что лучше упасть самой, чем смотреть, как падает кто-то, кто стал ей важен.
Она врезалась в дракона с такой силой, что бокал вылетел у него из рук и разбился на мраморном полу.
Жидкость зашипела.
Именно так — зашипела, как кислота, когда попадает на камень. От вина тянуло горьким миндалём. В её мире так пахла синильная кислота.
Лена уставилась на лужу, которая медленно разъедала пол. Люциус уставился на ту же лужу. Весь зал уставился на них обоих, затаив дыхание.
Слуга побледнел и попытался сбежать. Но Нисса уже была рядом — она ловко подставила ему подножку, и слуга рухнул на пол, увлекая за собой соседний столик с закусками. Фуа-гра полетела на мрамор, красная икра украсила чей-то парадный мундир, а сам слуга оказался в луже из шампанского и оливок.
— Кажется, — громко сказала Лена, всё ещё лежа на драконе, — у нас проблемы с поставками вина.
В первом ряду какая-то пожилая графиня выронила веер и смотрела на Лену так, будто та только что станцевала канкан на гробу прабабушки. Её сосед, старый генерал, одобрительно крякнул — видимо, оценил полёт. А министр финансов, тот самый, который переписывал бюджет три ночи подряд, просто закрыл глаза и прошептал: «Ну вот, опять».
Тишина в зале была такой глубокой, что можно было услышать, как яд капает на каменный пол.
Люциус медленно повернул голову к слуге.
— Чьё вино? — тихо спросил он.
В этом голосе не было ничего человеческого. Только холодная, древняя ярость.
Слуга открыл рот, но вместо признания вдруг выдал:
— А можно мне адвоката?
Лена моргнула.
— Это не тот мир, — вздохнула она.
— И что такое адвокат? — добавил дракон.
— Долгая история, — отмахнулась Лена. — Давай сначала с заговором разберёмся. Потом я тебе расскажу про юридическую систему моего мира.
Слугу уже держали трое стражников, появившихся неизвестно откуда. Кайрен, оказывается, всё-таки делал свою работу — просто очень тихо.
Лена попыталась встать и поняла, что зацепилась платьем за пряжку на камзоле дракона. Она дёрнулась — бесполезно. Ещё раз — тоже.
— Не двигайся, — прошептал Люциус, бросив на неё быстрый взгляд.
— Я и не могу, — призналась Лена.
— Ты только что спасла мне жизнь.
— Я только что врезалась в тебя на глазах у трёхсот аристократов.
— Это было очень красиво.
— Я упала. В твоих ногах. Как мешок картошки.
— Очень драматично.
— Я проклинаю тот день, когда согласилась работать в этом дворце.
Люциус тихо рассмеялся — прямо на глазах у всего зала.
И это было так неожиданно, что гости начали испуганно перешёптываться. Дракон смеётся. Тот самый дракон, который не улыбался триста лет, сейчас смеялся над женщиной, запутавшейся в его камзоле.
Он аккуратно отцепил её платье от своей пряжки и помог встать. Лена чувствовала себя так, будто только что участвовала в гонках с препятствиями и проиграла с позорным счётом. Платье было порвано в трёх местах, причёска развалилась окончательно, одна туфля сломана.
Но яд не попал в дракона. А это было главным.
— Господа, — громко сказал Люциус, поворачиваясь к залу. — Кажется, сегодняшний бал окончен.
Никто не спорил. Никто не смел спорить. Потому что лицо императора было обманчиво спокойным — а это всегда означало, что кто-то скоро умрёт. Очень мучительно и без права на помилование.
Через час Лена сидела в своём кабинете и отпаивалась горячим чаем. Платье висело на спинке стула, словно снятая с убитого врага шкура. Туфли стояли в углу, и одна из них выглядела так, будто её переехала телега. Ноги гудели и требовали немедленной компенсации морального ущерба.
— Ты была великолепна, — сказала Нисса, заходя
