скамью. Дождик накрапывает, а нам под крышей замечательно. Тем более, вон, нам уже несут и фрукты, и вино для подьячего, и горячий вишнево-яблочный компот для меня. — Надо будет по весне заново в нескольких местах дорогу осколками камней присыпать. Колёса телег застряли. Не фургонов. И пустые. Обратно поеду, попрошу у Георга пару пристяжных, в одиночество мои лошади не потянут.
— Ладно, — останавливаю его жалобы. — Говори, что по делу можешь сообщить.
— Это восхитительно, ваше преподобие! Просто чудо! — сжал он кулак и поднял вверх. — Ты настоящий гений!
— Ты сейчас про что? — уточняю.
— Про неллерьяк конечно же! Якобы испорченный. Да нисколько он не испорчен. Уж я-то в этом разбираюсь. А когда нескольким благородным предложил попробовать, так они готовы были всю мою бочку выпить или с собой в бурдюках увезти. Ну, нет уж. Это я оставлю для самых дорогих гостей.
— То есть для себя, — понимающе киваю. — Брат Виктор, ты мне про поиски расскажи тех, кто якобы явился по мою душу.
Мечтательное выражение на лице подьячего мигом исчезло. Он даже не стал спешить прикладываться к кубку.
— Почему якобы? Теперь точно выяснили, они что-то замышляют против тебя. Горшок, ну, теперь он не по кличке, а по имени Гришка, удачно, находясь в невидимости, подошёл близко в тот момент, когда про тебя и вспомнили. Кажется, обнаружили всех. Их семеро. Значит, или имперцы опять, или кто-то, кто хочет себя выдать за них.
— Последнее вряд ли. — сомневаюсь, что кто-то начнёт усложнять дело, что называется, на ровном месте.
— Вот и я также думаю, — кивнул Виктор, всё же отпив из кубка. Посмаковал и одобрительно хмыкнул. А чего он хотел? У Степа Неллерского плохого дорогому гостю не нальют. — Один почти наверняка одарённый, он и командир группы. Вообще, парнишки Арчи поработали на славу. Как я сам не догадался завести себе прикормленных оборванцев?
— Ещё займёшься, — отмахиваюсь. — Будет у тебя под рукой целая школа с проживанием и питанием для мелких босяков.
Идея такая, создать приют или даже несколько в разных городах, у меня возникла ещё в Рансбуре в ходе общения с Фрицем и Тимохой. Вспомнил, что в моём родном мире тот же иезуиты не стал нанимать или искать себе на службу готовых религиозных фанатиков, готовых по приказу руководства ордена совершать любые деяния. Это ж у них цель оправдывала средства. А чем я хуже? Если поток денег всё увеличивается, то нужно вкладываться в развитие собственных сил.
— Что? — удивился подьячий, даже вино на подбородок пролил.
— Не отвлекайся, этим мы с тобой как-нибудь потом займёмся. Будет время, обсудим. Где эти семеро сейчас?
— Эти хитрые, они разделились. Так сразу и не скажешь, что между собой знакомы. Но пацаны молодцы, выследили. Только убийцы в Готлине все нашли себе работу. Один даже в охрану замка устроился. Граф Олег предпочитает в ней чужаков держать. Он им больше доверяет, чем набранным из местных. И пока предъявить нам графу, бургомистру или начальнику стражи против этих уродов нечего. Придётся дальше вести наблюдение.
— Смотреть, как они едят или гуляют? — усмехаюсь. — Так можно и год потерять. Давай лучше их спровоцируем.
— Это как?
— Просто, — пожимаю плечами. — Я поеду в Готлин и подставлюсь под их атаку. А когда…
— Нет! — замотал головой подьячий.
— Да, дорогой друг, да. — говорю твёрдо. — Иначе устрою так, что ты до конца жизни будешь на одной только воде сидеть.
Уж не знаю, то ли моя шутливая угроза подействовала, то ли Виктор и сам понимал, что моё предложение самое разумное в нынешних обстоятельствах, но больше возражать мне он не стал.
Глава 15
В Готлин собираемся выехать пораньше, поэтому за окном ещё темно, когда стою, застыв изваянием посреди гардеробной, уже полностью экипированный — спасибо Ангелине, справляется без Юльки, от Марго толку никакого, один вред — и тщетно пытаюсь вспомнить, что же я ещё хотел с собой взять?
— Пудреницу с зеркальцем для графини, — подсказывает невеста лейтенанта сыска. — И коробку леденцов для неё же. Я их брату Сергию отдала. Он сложил в ту же суму, где и письменные принадлежности.
— Ого, Анги, — поворачиваюсь к стоящей у шкафа девушке. — Смотрю, ты уже мои мысли читать научилась?
— Так вы ж всегда, господин, смотрите стеклянным взглядом прямо перед собой, когда магичите или когда что-нибудь вспомнить не можете. Подумала, что плетения вы сейчас вряд ли станете создавать, а забыть могли только про то, что своими глазами не видели, как укладывают, вот я и решила, что…
Не могу сдержать смеха.
— Это воля Создателя была. Точно. Ну, ваш предстоящий брак с Николасом. Ты ему не только как жена будешь отличной спутницей, но и, чую, помощницей в его работе. Что тот уж половину поселения завербовал, все друг на друга стучат, в смысле, докладывают и нашёптывают, что ты со своими мудрыми рассуждениями. Два сабо одной пары.
— Ой, тоже скажете, — смутилась девушка, явно довольная и пошутила: — это я долго рядом с вами была, научилась мыслить.
А ведь не такая уж и шутка в её словах. Правда ведь, девчонки наблюдательные, сметливые, глазастые и ушастые. Не могли не слышать тех умных фраз и рассуждений, которые я диктую Сергию. Наверняка ведь набрались. Может и Мышь также со временем поумнеет? Нет, знаю такой сорт людей, зажатых, пугливых, да чего там, откровенно глупых, про них верно, что только могила исправит. Блин, но ведь и в свинарник отправлять не хочется. А что если так?
— Анги, ты приданым довольна?
— Конечно, господин! Не меньше, чем этой Юльке выдали! — радуется, они с почтенной Ромм хоть и подруги, но давние соперницы. — И Николас очень доволен. Он даже не рассчитывал на такую крупную сумму. А у него ж ещё и свои сбережения есть. Мы с ним хотим особняк возле речки построить.
— Вот и молодцы, — одобряю. — Я к чему спросил-то. Еду в Готлин себе служанок выбирать, нормальных, не чета твоей воспитаннице криворукой и бестолковой. Марго долг ещё четыре с половиной года отрабатывать. Что если я её кабальную отработку на тебя перепишу? Будет у тебя рабыня в помощницах на первых порах. У тебя как-то
