Бреннер сделает то же самое.
Герра Грубера они нашли у него в трактире, но все, кто был в доме, утверждали, что из дома он никуда не отлучался. Обыск всех помещений в доме, а также хозяйственных построек ничего не дал.
Герр Грубер, с видом оскорблённой невинности, сказал, что он будет жаловаться. На это барон промолчал, а Лукас Бреннер ответил:
— Жалобы принимаются в утренние часы с понедельника по пятницу.
Осмотр места похищения, на которое указал возница, тоже ни к чему не привёл. Создавалось впечатление, что похитители спрыгнули с неба и туда же унесли фрау Хелен.
Увести её могли куда угодно, потому как та дорога, на которой произошло похищение, вела как в город, так и к объездным дорогам, ведущим в другие города.
Барон стоял, ожидая возвращения поисковой группы из леса, они далеко не заходили, обследовали ближайшую местность, где ещё как-то можно было увидеть следы.
Вдруг барон увидел, что кто-то скачет по дороге. Присмотрелся, увидел что на лошади без седла сидел кто-то маленький. Когда лошадь подъехала, он узнал мальчишку, который помогал Хелен. Кажется, это был сын владельца конюшни.
— Господин барон! Господин барон! — заверещал мальчик. — Я, кажется, знаю, где может быть Хелен!
— Где? — спросил барон.
— Пойдёмте, я вам покажу.
* * *
Хелен
До утра мне удалось более-менее продержаться. Благодаря пыльному и вонючему тулупу я не замёрзла, но мне показалось, что горло у меня всё-таки охрипло, да и глотать было больно. Может быть, это потому, что я давно не пила. Да и перекусить было бы неплохо.
Сначала я хотела встать и сразу начать стучать в дверь, но потом подумала, что надо сначала подготовиться к встрече того, кто войдёт.
Я осмотрелась вокруг. В помещении были как маленькие бочонки, так и большие. Мне в голову пришла интересная мысль, что пока у меня есть силы и я ещё окончательно не ослабела от голода и жажды, нужно что-то делать. Как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Потому что как-то не заметно, чтобы рыцари мои на белых конях летели меня спасать.
Сначала я подняла один бочоночек, он показался мне слишком лёгким. Потом второй, внутри которого что-то плескалось.
Я подумала: «Вот и узнаю, что там, пиво или вино». Он был примерно такого же размера, но потяжелее. Я решила, что для моих целей он подойдёт гораздо лучше.
Второй, довольно большой бочонок я подкатила к двери и попробовала на него встать. Получилось более-менее устойчиво. Примерилась, взяла в руки маленький бочонок, встала на бочонок побольше, на мой взгляд получилось очень хорошо.
Так, приготовившись к «тёплой встрече» того, кто войдёт, я вспомнила, что дверь в погреб была очень низкая. Значит, чем выше человек, тем сильнее он сгибается, входя. Моя цель была проста, что как только голова человека покажется в дверях, опустить бочонок на эту самую голову.
Теперь я была готова стучать. Я постучала, но никто не откликнулся. Постучала ещё раз. И ещё. И ещё. Но за дверью не раздавалось ни звука. И тогда я поняла, что сбылся мой ночной кошмар: как сегодня ночью мне казалось, герр Грубер решил меня здесь запереть и оставить умирать.
Потом возникла мысль: «Но если бы он решил так сделать, зачем же тогда отдавать мне свой тулуп, который, несмотря на вонючесть, был ещё очень даже ничего, тёплый такой?»
Да ещё и пить хотелось всё больше, а в бочонках так звучно что-то плескалось, что я решилась, и взяла самый маленький бочонок и попробовала его открыть. Голыми руками это сделать было практически невозможно, но я нашла гвоздь.
Подумала: «Хорошо, что я не нашла его вчера. Иначе бы я на эмоциях воткнула его в герра Грубера, и неизвестно, что бы он со мной сделал».
Гвоздём мне удалось ослабить пробку-затычку в бочонке, и оттуда хлынула пенная струя. Ну конечно, что здесь ещё может быть? Но другого ничего не было, поэтому я, конечно, облилась вся этим пенным, но что-то мне удалось и выпить. После чего заткнула пробку на место.
Пенное на голодный желудок сначала меня развеселило, и я подумала, что ещё чуть-чуть и спою. Но вдруг возникло другое: мне срочно захотелось в туалет.
«А-а-а-а! Что же делать?» — внутренне заголосила у меня.
Поэтому я снова пошла колотить в дверь. И вдруг услышала, что за дверью раздался какой-то шум, то ли шаги, как будто кто-то сбегал по лестнице, то ли какой-то деревяшкой по чему-то стучали. Я ещё раз стукнула в дверь и крикнула:
— Эй! Я есть хочу! Я пить хочу! Я в туалет хочу!
Кто-то подёргал дверь, выругался. Шаги стихли. Спустя некоторое время я снова услышала шаги, как будто кто-то бегал по лестнице вниз-вверх.
И я поняла, что вот он, тот самый момент. Сейчас дверь откроется, и я уже не совершу того промаха, который допустила вчера, когда приходил герр Грубер. Я забралась на бочонок, маленький бочонок взяла в руки, подняла его насколько возможно.
Дверь распахнулась. В проёме показалась чья-то голова, и я со всей силы опустила бочонок на неё.
Глава 32. Ещё один поцелуй
Когда я уже опустила бочонок, только тут до меня дошло, что мужчина, который замертво упал к моим ногам, совершенно не похож на герра Грубера.
Дорогой, расшитый золотыми нитями камзол, кружевные рукава рубашки — всё указывало на то, что этот человек относится к аристократам.
У меня мелькнула безумная в своей невозможности мысль. Я перевернула лежащего лицом в пол мужчину и в неровном свете, пробивающемся из низкой двери, увидела, что это господин барон.
«Боже, я убила градоначальника! Теперь меня точно сошлют на каторгу, — с ужасом подумала я.
И одновременно мне было его так жалко. Он такой красивый, пришёл меня спасти, а я его… бочонком.
Глаза наполнились слезами, я зажмурилась, но надо было что-то делать, может его ещё можно спасти?
Я склонилась над ним и приложила ухо к его груди. Мне показалось, что сердце билось. Но чтобы выяснить точно, дышит ли он, я приложила щёку к его лицу, но дыхания не почувствовала. Тогда я повернула голову, чтобы дотронуться губами, и вдруг крепкие руки обхватили меня, а мягкие губы прижались к моим.
Мелькнула мысль: «Слава богу, живой!» — и тут же исчезла, смытая тёплым, нежным поцелуем.
Через некоторое время, сквозь шум в ушах, я услышала чьи-то шаги и крик:
— Господин барон! Господин барон!
Я оторвалась и взглянула на
