лет, и я нахожусь чуть ли не на балу, отмечая день рождения своей бабушки. Тут же сидит сестра с матерью и дедом, которых я едва знаю, а где-то там в агентстве происходит очередной бардак. Без моего участия, но с явным намёком, что как-то его со мной свяжут.
Сюда же можно добавить то, что я ввязался в разработку пародии на айфон, просто по ошеломительно важной причине под названием: «А почему бы и нет?»
— И как у вас всё, — покосился он на меня. — Серьёзно?
«Ну, ещё бы», — я мысленно усмехнулся. — «Прежде чем встречаться начали, почти письменный контракт подписали».
Ну да… Ещё и псевдодевушка появилась.
— Мы только недавно начали встречаться, так что наперёд не загадывали, — я выбрал самый нейтральный ответ, потому что и сам не знал, как долго этот бардак у нас с Джан Ди продлится.
— В принципе, я даже рад, — произнёс он, не то чтобы ко мне обращаясь, а словно размышлял вслух. — Сестре давно уже было пора с кем-то познакомиться.
— У неё давно не было парня? — спросил без интереса, просто чтобы поддержать разговор.
— А она тебе не рассказывала? — он посмотрел на меня и улыбнулся, когда я покачал головой. — Ну это и не удивительно… Я, даже если постараюсь, то не смогу вспомнить хотя бы одного мужчину у своей сестры. Конечно, если не считать великую эпопею с её первыми отношениями.
Я посмотрел на него, с явным вопросом на лице.
— Нет, нет, — он слегка отмахнулся рукой, поняв мою реакцию по-своему. — Для того чтобы позорить сестру и нарваться на очередной скандал, я ещё мало выпил. Если захочет, то пусть сама тебе об этом рассказывает.
— Ладно, — не стал я настаивать.
Если речь идёт о её первой влюблённости, то история вообще может быть со школы, а неловкость у таких рассказов чуть ли не неотъемлемая часть жанра.
«Кстати, а когда Джан Ди вообще школу окончила и сколько ей лет?» — настроение поразмышлять никуда не пропало, и я заинтересовался совсем другой темой, став раздумывать, насколько будет уместно узнать об этом у её брата.
Саму девушку я об этом спрашивал ещё при первом знакомстве, когда она выхватила меня с собеседования и утащила работать к себе в офис. Но у неё было явное нежелание делиться этим секретом.
— А вас не смущает наша разница в возрасте? — задал я наводящий вопрос.
Напрямую спрашивать: «сколько моей девушке лет?», мне показалось странным, тем более это могло заставить его сомневаться, что мы вообще встречаемся.
Но сейчас мне стало искренне интересно узнать, как здесь к такому вообще относятся.
Ладно я.
Меня такие отношения не смущали, потому что в Джан Ди я видел буквально свою ровесницу. И по интересам, и по манере общения.
Я скорее не понимал, о чём говорить с одноклассницами, чем с ней.
И причин тут было сразу несколько.
Во-первых, я не то чтобы был особо социально активным в своём первом подростковом возрасте. Со всеми моими занятиями и репетиторами, пока я учился в школе, у меня не хватало времени не только на отдых с друзьями, но и в принципе на то, чтобы этих друзей завести.
Так что этому социальному аспекту, я учился чуть ли не заново.
А во-вторых, я сам себя ловил на мысли, что восприятие самого себя у меня, если не сломано, то работало как-то криво.
С одной стороны я понимал, что физиологически мне семнадцать лет, и выгляжу я соответственно. Но с другой, я ещё не отвык, что за мной стоит целый отдел, который обслуживает конгломераты и кучу фирм по всему миру.
Хотя и там я был довольно молод для такой должности, но, по крайней мере, это была Канада, а не Корея.
Это несоответствие, словно ржавая шестерёнка, которая то и дело не хотела вставать в паз, требовала постоянных умственных затрат и усилий, чтобы просто подстроиться, не то что под другую социальную культуру и мир, а хотя бы под возраст.
А то, что я находился в Корее, всё только усугубляло.
В обществе, где иерархия стоит во главе угла, меня не могут воспринимать как-то иначе, чем подростка и… В целом, я готов был работать с тем, что есть. Старался местами это принимать и подстраиваться под роль, которую на меня скинуло перерождение.
Там, где от меня требовалось быть семнадцатилетним школьником, я старался им быть. Пусть и оставляя за собой право, отстаивать свои личные границы в тех местах, где мне это принципиально и важно. Но глобально я понимал, что какая-то другая линия поведения приведёт меня только к постоянным скандалам и будет выглядеть как натягивание совы на глобус.
Да и выглядеть это будет со стороны не иначе как истерики у сложного подростка в пубертате.
Дурака, который поверил в себя, или идиота можно сыграть, но вот искренне им быть, я не имел ни малейшего желания.
Так что… Чтобы упростить себе жизнь, и на пути к этому оставаться в здравом уме, мысленно можно было себя воспринимать всё тем же стажёром. Только вместо фирмы или корпорации, это был реальный мир.
Когда ты только устраиваешься в офис, не имея за собой рекомендации и стажа, никого не волнует твой реальный опыт, знания или навыки. У тебя есть руководители и в лучшем случае набор правил компании с выстроенной иерархией, внутри которой ты должен вертеться, взбираясь по карьерной лестнице.
Никого не удивит, если стажёр будет носить кофе. Так и в Корее никого не удивит, если к школьнику будут относиться соответственно.
Ну а если меня что-то не устроит, то как и в почти любой компании, есть множество способов это исправить. Взять ту же смену агентства и новый контракт, с которыми я справился, только когда подошёл к вопросу как к рабочей задаче.
Поступи я иначе, став доказывать, что не верблюд, корейцы тут же бы окрестили меня этим самым верблюдом по умолчанию.
И что главное: такое поведение я считал гораздо продуктивнее, чем вести себя, словно мне всё ещё двадцать семь, ожидая, что местные это все схавают и будут обтекать при каждом моём слове, понимая, что перед ними стоит перерожденец.
Альтернатива такой линии поведения, в моей ситуации, это поведение городского сумасшедшего. Возможно, тогда моей жизни и добавится весёлых моментов, но, к сожалению, кроме меня, их больше никто не оценит. А
