можно обойти. Они наверняка приволокли с собой глушилки, а у КМН полно легальных отмычек. Если они пустят штурмовую группу с черного хода, кто встретит их в доме? Ксенодевка с подносом?
— Ар-р-р-р-рь! — оскалилась Ди. Но я чуть наклонился к ней, глядя прямо в разгневанные глаза.
— В подвале сидят две высокородные самки. Наш генофонд и политический рычаг. В спальне наверху Данила прямо сейчас переваривает свою первую ауру, его бьет лихорадка, он слеп и глух ко всему. Он щенок. Если хоть один ублюдок просочится в дом, пока я танцую у ворот, они вырежут наше будущее под корень. Понимаешь?
Диана нахмурилась, перестав рычать. Ее волчьи ушки чуть опустились.
— Это не наказание, — добил я прагматично. — Считай это своим долгом перед Стаей. Ты — второй эшелон обороны. Финальный босс нашего волчьего подземелья.
— Ты просто жадина, — фыркнула она, обиженно пиная ножку стола. Стол жалобно хрустнул. — Сам хочешь всех сожрать в одну моську, а мне красивые слова в уши льешь!
— Я-то жадина? — я приподнял бровь. — Ты в Академии устроила знатную резню. Я тебе всех уступил. Так что теперь моя очередь поживиться. Усекла?
В разговор кряхтя вклинился дед Корней. Он вырулил на своей коляске и ловко вклинился между нами.
— Не зуди, мелкая, — веско бросил старик. — Альфа сказал, ты на охране логова, значит, выполняй. Я тебе помогу. Подержим угодья Стаи вместе. Если какая гнида проскользнет мимо Ярика, я им сначала картечью ноги прошибу, а ты потом своих плотоядных сорняков на них натравишь. Развлечемся.
Диана посмотрела на дробовик деда, потом на меня. Осознание, что её не задвигают в угол, а доверяют самый важный сектор, окончательно её успокоило. Губы снова растянулись в клыкастой улыбке.
— Ну ладно, — милостиво кивнула она. — Так уж и быть. Но и ты заруби на носу, Яр. Если там помрешь, я тебя воскрешу и сама лично задушу твоими же кишками, понял?
— Учту, — хмыкнул я, разворачиваясь к выходу.
Я уже взялся за ручку входной двери, когда сестра окликнула меня в последний раз.
— Яр! — крикнула она в спину. — Ты там это… не жри всякую дрянь, понял? От магов Земли одни углеводы, бока наешь! И смотри, чтобы у них аура не просроченная была, а то опять животом будешь маяться!
Я на секунду задержался на пороге. В нос ударил свежий запах дождя и стремительно приближающейся чужой силы.
— Постараюсь, — бросил я через плечо. — Если попадется кто-то с хрустящей корочкой или маной Воды, принесу тебе кусочек.
Я толкнул дверь и шагнул под моросящий холодный дождь. За спиной щелкнул замок. Сквозь шум ливня и завывание ветра уже отчетливо слышался визг тормозов и хлопанье автомобильных дверей.
Мясо подано. Я выдохнул, между губ вырвалось облачко пара. И зашагал навстречу резне.
Моросил слабый жидковатый дождик. Мелкая водяная пыль постепенно превращала раздолбанную грунтовку на окраине города в настоящее грязевое месиво.
Именно в эту распутицу, к покосившимся, изъеденным ржавчиной воротам усадьбы «Серый Клык», начал стягиваться кортеж, стоимость которого превышала годовой бюджет небольшого имперского городка.
Два десятка машин. Массивные бронированные внедорожники с тонированными стеклами, пара заниженных премиальных спорткаров, представительные седаны и даже один удлиненный «Майбах». Вся эта сияющая хромом, полированная кавалькада, ощетинившаяся защитными рунами, неуклюже парковалась прямо в лужи, блокируя узкий переулок со всех сторон.
Из джипов сопровождения посыпались бойцы охраны. Крепкие парни в зачарованных бронежилетах тут же принялись раскрывать над дверцами машин широкие черные зонты, суетливо выстраивая коридоры для своих хозяев.
Дверь матово-черного броневика откинулась, и на мокрый асфальт тяжело ступил Аркадий Арсеньев. Обычно лощеный делец сегодня выглядел откровенно скверно. Его дорогой кашемировый платок намок, лицо посерело, а под глазами залегли глубокие тени. Правую кисть, замотанную белоснежными медицинскими бинтами, он нервно прижимал к груди.
— Плотнее! Встаньте плотнее, идиоты! — сорвавшимся голосом прошипел Аркадий, пинком отгоняя собственного водителя. Он повернулся к группе суровых наемников, на чьих плечах красовались шевроны ЧВК «Стальной Кулак». — Смотреть в оба! Чтоб ни одна тень за забором не дернулась без нашего ведома!
— Батя, да ты чего параноишь? — раздался полный дурной бравады голос. Из того же внедорожника вылез Макс Арсеньев.
Мажор, еще недавно рыдавший в луже со сломанной рукой, сегодня явно накачался алхимическими обезболивающими. Его глаза лихорадочно блестели, рука покоилась на перевязи, но на уцелевших пальцах левой руки уже ярко мерцал новый боевой артефакт в виде массивного перстня.
— Передавим всех шавок! — Макс злобно сплюнул прямо в грязь. — Я им лично ворота с петель вынесу! Вся Академия увидит, как Волковы у меня в ногах ползать будут!
— Заткнись, придурок! — процедил сквозь зубы Аркадий, затравленно озираясь на сгущающиеся сумерки.
В отличие от тупоголового сынка, Аркадий знал правду. Знал, что его «крыша» — жуткий орочий босс Грогх — пару часов назад был порублен на ровные кубики. Делец чувствовал, как земля уходит из-под ног, и он просто не знал, что делать.
Единственное, что он мог, это прикрыться авторитетом остальных собравшихся здесь Родов.
А Рода уже выходили из своих автомобилей.
Дверца «Майбаха» с тихим шелестом распахнулась. Лакированная мужская туфля из крокодиловой кожи коснулась грязной лужи.
Ратмир Златогоров, солидный мужчина с благородной проседью, вышел наружу. Охранник тут же прикрыл его лысеющую макушку зонтом. Златогоров окинул взглядом покосившийся забор Волковых, гниющие стволы деревьев в саду, и брезгливо скривился, словно ему под нос сунули дохлую крысу.
— Боже, боже… — тихо, но с глубоким отвращением произнес он. Златогоров неспешно застегнул пуговицу дорогого двубортного пиджака. — Вы только посмотрите на это позорище. И этих людей кто-то пускает в приличное общество?
Следом за Златогоровым, из купе спортивного авто выпорхнула Инесса Светлова, цокая шпильками по битому асфальту. Светская львица была при полном параде, несмотря на дождь. В руках она держала изящный клатч. Над ее плечом парил артефакт-транслятор, записывающий всё происходящее.
— Полностью согласна, Ратмир Константинович! — картинно вздохнула она, умело поворачиваясь к парящему объективу рабочей стороной лица. — Трущобы, настоящие трущобы! И подумать только, животные из этой норы посмели испортить лицо моей Лерочке! Девочке завтра на городской бал!
Златогоров бросил на неё ледяной, раздраженный взгляд.
— Бал? Вас волнует бал? Сегодня были попраны абсолютно все правила, Инесса, — процедил Ратмит. — Средь бела дня. Из стен Академии! Мою невесту, мой актив, за который уже были переведены задатки, уносят на плече, как куль с картошкой! Я не понимаю, за что мы платим Академии миллионы, если у них совершенно дырявая охрана! Бездари. Я затаскаю ректорат по судам, они мне компенсируют каждую секунду этого позора!
— Право, Ратмир, ну отчего вы такой серьезный? Улыбнитесь,
