Игоревич, — кивнул старик. — Михалыч, думаю, и будет. Больше некому. Степаныч слова связать не может, остальные или слишком молодые, или слишком ленивые, или с головой в хозяйстве — август месяц как-никак.
— Пусть сами решают, — сказал я.
— Ага, ну то есть Михалыч, — подытожил Петрович, и все, включая Миру, которая уже познакомилась с местными обитателями, усмехнулись.
— Канцелярия за забором, — напомнил Свят. — Как бы не лопнуло их терпение и не пришлось нам снова в земле прятать тела. Браунштейн скоро будет?
— Минут через десять, — ответила Мира, свесившись с часами.
— Тогда может и дождутся живыми, — равнодушно произнёс Свят.
— Дождутся, — отозвался я.
Далее разговор перешёл на бытовые мелочи: кто что купит, кто куда поедет, сколько мешков цемента нужно для подвала казармы. Мира что-то быстро записывала в блокнот, делая пометки на полях. Святогор некоторое время косился на кастрюлю с кашей. Заметив это, Петрович предложил ему добавки. Мы с Игошей тоже не отказались. Правда вышло там по три ложки на человека.
Наевшись и выпив второй стакан чая, Свят вышел во двор. Игоша же рванул к ноутбуку — парочку еще позавчера купили по приказу Миры. К слову, по ее же велению из города привезли оборудование для усиления интернет-сигнала. Так что с этим проблем не было. Разве что скорость не всегда радовала, как скромно заметил Игоша.
Петрович собирал тарелки, когда я подошёл к нему.
— Старый, ты артефактные патроны к Слонобою вчера все израсходовал?
— А то ж, — помрачнел старик. — Я потом и обычные в ход пустил. Их-то порядочно ещё, но не то это дело. Мирослава Сергеевна предварительно договорилась с одним поставщиком…
Он скривился, а Мира решала пояснить:
— Святогор дал наводку. Калибр двенадцать и семь, унифицированный артефакт. Наценка — жуткая, и из Москвы привезти могут только к концу месяца. Так себе вариант.
— Так себе, — подтвердил я. — Но не для того у нашего старого «Слонобой», чтобы обычными патронами работать.
— Вот и я о том же, — проворчал Петрович и потащил поднос к раковине дачного умывальника — наше временное решение, позволяет мыть посуду и руки прямо в доме, пока не сделали водопровод.
Провожая его взглядом, я призадумался. Покупать готовые артефактные патроны по чужим ценам — расточительство. Особенно, когда сам можешь сделать лучше и дешевле. Но для этого нужны глифы-заготовки. Те, что достались от мужа бабы Гали, закончились…
А еще мое свободное время, которого у меня нет.
Но глифы…
Глиф сам по себе — изобретение древнее. Ещё в эпоху Предтеч мы использовали их в наконечниках стрел, в защитных оберегах на стенах крепостей, в ошейниках для боевых зверей. Любой глиф всегда состоял из двух вещей: сердечник из материала, способного удерживать энергию, и гравировка на его поверхности — каналы-желобки, по которым вложенная Сила циркулирует, не рассеиваясь.
Материалы менялись от эпохи к эпохе, от камня и кости до того, что нынешние мастера используют сейчас, но суть оставалась прежней. На внутренней стороне корпуса голема Мишки целая сеть глифов выжжена, и именно она задаёт ему, как двигаться, что считать угрозой, как распределять энергию. Боевой глиф для патрона работает так же: удерживает в себе заряд и отдает его при ударе.
Помнится, муж Галины был артефактором, чинил и настраивал големов при гарнизонной мастерской. Заготовки из той коробки были разнокалиберные: какие-то под ручное оружие, какие-то, возможно, под ремонт големов.
Повторить эту работу я могу хоть сейчас. Но не из чего.
Мы ведь даже все кости продали…
И вообще, если говорить о моем «рукоделии», то мне еще «Егеря» до ума доводить. Неговоря уже о том, что прежде всего мне нужно заниматься алхимией — уйма народу нуждается в квалифицированной помощи.
Проклятье! Где только время бы взять?
Пожалуй, хоть создание глифов на себя брать не стоит.
— Игоша, — окликнул я мелкого, который уже устроился за компьютером. — Добавь к своему списку ещё одну задачу. Мне нужны артефакторные мастерские в Ярославле и окрестностях. Такие, где делают глифы-заготовки. Неважно какого размера и назначения. Под големов, под оружие, да хоть под бытовые артефакты. Мне нужен сам материал. Точнее, докладывай сразу Мире, и если экономика сойдется — покупаем.
— Понял! — отозвался Игоша, не отрываясь от экрана.
— Я и сама могу, — тихо возразила Мира.
— У тебя дел и так выше крыше, а Игоша в этих делах лучший. Не стесняйся его озадачивать.
Мира улыбнулась, поймав на себе взгляд мальца.
— Но те в три дорога тоже купи хотя бы штук тридцать, — подумав решил я. — Пусть будут.
— Поняла, — серьезно произнесла девушка. — Согласна.
— Старый, а ты загляни к бабе Гале, — добавил я. — Спроси, не осталось ли ещё чего от мужа. Может, чертежи или инструменты. Может, в сарае что-то лежит, чему она применения не знает.
— А вдруг обидится? — замялся Петрович, начавший мыть посуду.
— Ты у нас мужик видный, слова правильно подберешь — не обидится. Ну а если стесняешься, скажи мол, Антон Игоревич интересуется наследием Николая. Она ещё и гордиться потом будет, что Колькина работа пригодилась.
Старик задумался и деловито кивнул.
Закончив с обсуждениями, я развеял купол и вышел на крыльцо. Ещё только утро, а солнце палило как не в себя. За новым забором маячили фигуры канцеляристов, нервно прохаживавшихся возле своих машин. В этих серых пиджаках им сейчас, должно быть, жарковато.
Ну ничего, не сварятся.
О, у Свята рация ожила. Глава гвардии высшую доклад и подойдя ко мне коротко доложил:
— Браунштейн уже здесь.
Глава 18
Машины Браунштейна я узнал сразу, как и его Источник, и Источники охраны. Правда в этот раз рядом с юристом был кто-то неизвестный — Источник пассажира впечатлял своими размерами и был хорошо натренированным. После покушения на меня в его машине Виктор Валерьевич решил нанять какого-то монстра в телохранители?
Первыми из машины вышли охранники, огляделись, затем показался и сам юрист. Всё как всегда — безупречный костюм, портфель, очки поблёскивают на солнце. Канцеляристы тут же оживились, бросая на Браунштейна косые взгляды.
Его пассажир остался в машине. Все-таки не телохранитель?
Подойдя ко мне, юрист пожал мне руку и негромко произнёс:
— Антон Игоревич, доброе утро. — Он окинул беглым взглядом канцеляристов и полицейский броневик. — Пришлось немного задержаться, но
