повела в зал.
— Только не будь слишком язвительным, ладно? — попросила она. — Люди тут разные, но большинство правда пришло помочь.
— Я постараюсь никого не увольнять первые десять минут, — сказал я, оглядывая помещение.
— Вот и молодец, — улыбнулась женщина. — Уже прогресс.
Она представляла меня легко и уверенно.
— Это Максим. Инженер. Он спасает квартиры и нервные системы, так что если у кого-то дома что-то сломалось, искрит или странно шумит, лучше спросить у него, пока это не стало семейной трагедией.
— Сантехник? — уточнила одна дама с бокалом в руке.
— Когда течёт труба, да, — ответил я. — Когда горит проводка, я электрик. Когда клиент пытается меня обмануть, то я психолог. Она улыбнулась.
— А когда всё сразу?
— Тогда и мой ценник становится выше.
За столом засмеялись. Люди расслабились, и это было хорошо. Я не пытался казаться своим среди них, это всегда видно и выглядит жалко. Я не суетился и не набивал себе цену. Богатые люди редко уважают тех, кто перед ними прогибается. Они к этому привыкли. А вот спокойная независимость их сначала раздражает, а потом интересует.
Пока Лена общалась с волонтерами, я изучал зал. «Аналитический взор» работал фоном, как хорошо настроенная видеокамера в моей голове. Я видел волнение людей по дрожащим пальцам. Либо их эгоизм, когда одна дамочка сделала фото у стенда с щенком, но при этом умудрилась сделать так, что в кадр попали её дорогие часы и ожерелье.
А ещё я заметил управляющего, Олега (как значится на бейдже), который проверял официантов и слишком часто косился в сторону стены вдоль которой был протянут старый удлинитель. Честно говоря, когда я увидел, сколько к нему было всего подключено, то мне стало несколько не по себе. Но вмешиваться не стал, никто обычно не любит, когда их тыкают носом в собственные ошибки.
А встреча и правда была полезной. В любой женщине заложена страсть к ремонту или обновлению, а их богатые мужья готовы удовлетворить их «хотелки», чтобы они не выносили им мозг. Так что мне оставалось просто ждать, когда они сами ко мне придут, в том, что это случится, я не сомневался.
Когда Лена вышла к микрофону, то зал притих. Она явно волновалась, голос у неё слегка дрожал и я видел, что для нее все это было важно.
И именно в этот момент один из гостей решил показать свою значимость.
Мужчина лет сорока пяти, с гладким лицом и самодовольной ухмылкой, откинулся на спинку стула и негромко, но так чтобы все слышали:
— Все эти приюты, если честно, чёрная дыра. Деньги туда кидаешь, а потом всё равно непонятно, куда они уходят. Волонтёры любят чувствовать себя святыми за чужой счёт, а нормальные люди потом оплачивают этот театр.
Лена сбилась на полуслове, всего на секунду, но я это заметил. Однако не вмешался, понимал, что сейчас Лена должна ответить сама.
— Поэтому мы и показываем конкретные счета, — нахмурилась она. — Мы специально сделали всё прозрачно, чтобы люди понимали, куда идут деньги.
— Да, да, я всё это слышал, — лениво отмахнулся мужчина и поднял бокал, будто ставил точку. — Просто смешно смотреть, как взрослые люди выбрасывают деньги на каких-то бездомных дворня.
Ну а вот это уже перебор.
— Если вы боитесь, что деньги украдут, можете сами принести корм или лекарства, ну или например оплатить счета в ветеринарной клинике, — спокойно сказал я со своего места. — Это решает проблему контроля за расходом денежных средств и не мешает тем, кто действительно хочет помочь.
Мужчина повернул голову, и одарил меня презрительным взглядом..
— А вы кто такой?
— Человек, который умеет отличать помощь от позерства, — ответил я, не повышая голоса.
В зале снова стало тише. Лена посмотрела на меня осторожно, но вместе с этим благодарно.
Мужчина усмехнулся и поставил бокал на стол.
— Сильно сказано, вы, наверное, крупный специалист по морали? — саркастически осведомился он.
— Нет, — я покачал головой. — Я скорее специалист по протечкам. Но схема та же. Если сверху блестит, а снизу гниёт, рано или поздно что-то сломается, и это исправляют явно не красноречием за столом.
Несколько гостей улыбнулись, кто-то тихо хмыкнул. Самодовольный мужчина хотел ответить, но понял, что следующий выпад сделает его не остроумным скептиком, а хамом, который пришёл на вечер помощи животным и начал самоутверждаться. Он взял бокал и отвернулся.
Я внутренне себе поставил галочку — дальше не давить. Мне надо было выглядеть надежным человеком, а не конфликтным, поэтому добивать этого господина я не стал, хотя это можно было сделать всего двумя фразами.
Тем временем Лена закончила свое выступление т надо признать, что ей аплодировали теплее, чем обычно аплодируют на таких мероприятиях.
Я взял со стола свой бокал и только собирался отойти к стенду с фотографиями, когда свет мигнул. Музыка тут же оборвалась, и несколько ламп погасло. У стенда с фотографиями коротко треснула гирлянда, и я сразу почувствовал запах палёного пластика.
Олег побледнел и резко обернулся к стене.
— Да что ж такое…
Кто-то нервно сказал:
— Может, просто пробки выбило?
А я уже смотрел на стену. Ну да, дешевый удлинитель под столом, в нём тройник к которому подключена кофемашина, тепловая пушка у входа, и гирлянда, которая похоже была дешевой китайской поделкой.
Я снял пиджак и повесил на спинку стула.
— Ты же не на работе, Макс, — тихо заметила Лена.
— Электричеству всё равно, — ответил я и подошёл к Олегу.
Он стоял у служебной двери с растерянным видом, явно не зная, бежать в зал, к гостям или прятаться под стол.
— Где щиток? — спросил я.
— В подсобке, но там, наверное, просто автомат выбило, сейчас я кого-нибудь…
— Олег, где щиток? — повторил я жёстче, чтобы он перестал суетиться и начал отвечать более внятно.
Он сглотнул и кивнул в сторону служебной двери.
— Туда. Я покажу.
Я повернулся к официантам.
— Гостей от стены отведите. Никто ничего руками не трогает, пока я не скажу.
Один молодой официант уже дёрнулся к удлинителю.
— Да я сейчас сам, там, наверное, просто вилка…
Я хмуро посмотрел на него.
— Ты можешь сейчас только отправить гостей в ожоговое отделение. Отойди от провода и позови кого-нибудь, чтобы убрали людей от этой стены.
Парень замер, потом быстро убрал руки.
