Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

За разговорами мы практически добрались вдоль реки Таны до устья глубоко врезающегося в ледяные скалистые берега фьорда. Впереди уже едва маячили магические огни очередного норвежского поселения — на сей раз достаточно крупного, — когда я принял решение снижаться и всё же дать Гору отдохнуть.

Последние полчаса тот уже даже не язвил и задавал уточняющих вопросов, что было для меня звоночком.

Мы медленно заложили вираж над городом, выбирая район понеприметней для приземления. Только таких в городе сейчас не было. Мы едва успели снизиться, как над нами вспыхнул защитный купол, а по ушам ударила какофония звуков. Тревожно бил набат на городской ратуше, надрывалась система оповещения о каком-то нападении и требовании укрыться в зданиях и задраить ставни от угрозы. На улицах кричали люди, ломясь в ближайшие двери домов, торговых лавок. В небо били лучи огромных магических прожекторов, пытавшихся выцепить в небе что-то опасное, кроме нас. Гору приходилось неслабо маневрировать, чтобы не вляпаться в такой засвет.

— Что же они такое в небе высматривают?

— Лишь бы не нас, — фыркнул Гор, пытаясь уйти от очередного луча рефлекторно.

Пусть мы находились под отводом глаз, но он был всё-таки пассивным заклинанием, не рассчитанным на перебарывание усиленного внимания. А жители местного городка сейчас были неизвестно чем взбудоражены, пристально вглядываясь в заснеженное небо лучи магических прожекторов. Я уж и пожалел, что принял решение остановиться здесь, заночевать, и хотел было сказать Гору, чтобы он приземлялся в одной из тёмных подворотен, как вдруг спину мне и Гору обожгло ледяное пламя, разом обратившее нас в одну огромную неподвижную ледяную статую всадника на химере. И мы камнем рухнули вниз. Секундой позже мой замерзающий разум расслышал крик двух демонов сразу:

— Виверны!

Глава 16

Говорят, что однажды прыгнувший с моста и выживший самоубийца сказал: «Когда летишь с моста, ты осознаешь, что у тебя совершенно нет никаких нерешаемых проблем, кроме одной, ты уже летишь с моста». У меня же за эти несколько секунд, пока мы летели с Гором вниз в виде ледяной сосульки, проскользнуло уж больно много мыслей, и ни одна из них не была лицеприятной. Обострились все чувства, в груди разгорался огнём магический источник, который я старательно подпитывал собственным гневом.

«Ах вы, ящерицы, сука, переростки! Черви ледяные! Вы на кого пасть раскрыли?» Нас с Гором окутало волной магии рассвета, не оформленной даже в благословение, что позволило практически у самой земли прекратить наше крутое пике. Нам ещё повезло, что в этот норвежский городок зима заглянула на огонёк раньше, чем в тот же Мурманск. Сугробы здесь уже наметились. Поэтому мы пусть почти кубарем, но приземлись или, вернее сказать, присугробились.

Гор тряхнул головой и зло клацнул зубами.

— Ну, суки, держитесь!

— Отставить самодеятельность! — рыкнул я. — На крышу ратуши меня закинь! Я им сам сейчас пасти в жопу засуну и заставлю льдом плеваться. А тебе нужно восстанавливаться, мы и так едва не угробились.

Гор ругался на тему умственных способностей ледяных тварей, вдруг решивших выбраться со своих далёких островов, выбираясь из сугроба, и внезапно оборвал себя на полуслове.

— Юра…

Я обернулся и заметил кое-что иное, от чего мороз по коже пошёл и у меня, и у Гора одновременно. А именно: по широким городским проспектам и улицам стояли замороженными человеческие фигуры. Где-то мать прикрывала маленькую девочку в белой шубке и меховых унтах с бубенчиками, застыв с раззявленным ртом в крике ужаса, где-то мужчина пытался вломиться в какую-то дверь, но ему не открыли, так он и застыл ледяной статуей. И таких фигур было предостаточно. И прямо на наших глазах одна из тварей пикировала вниз и попыталась зубами и лапами схватить собственные морозные заготовки. Статую мужчины под козырьком она не заметила, а вот женщину — вполне.

Боги… Будь это какой-то незнакомый мужик или ещё кто, может, я бы и не стал вмешиваться. Но мать с ребёнком — это уж было чересчур. Эти твари решили устроить себе здесь сезон заготовок и охотничьих угодий, принявшись охотиться на людей. И, судя по всему, это была явно не одна тварь, их было множество.

Виверна пикировала на добычу и в самый последний момент, раззявив пасть и расставив когтистые лапы, со всего размаху впечаталась в радужный щит, который я поставил поверх замороженных женщины с ребёнком. Ледяная магия внутри щита принялась медленно истончаться, в то время как виверна, не успев затормозить, влетела в щит, словно в бетонную стену. Захрустели кости в переломанных лапах, морда и вовсе стала почти плоской с торчащими во все стороны синеватыми осколками костей и зубов. Но даже в таком состоянии существо, подпитываемое магией, пыталось регенерировать и верещать, призывая на помощь собственных товарок.

Я сам не заметил, как сменил ипостась на животную. Два резких прыжка — и я когтями попросту отчекрыжил голову твари, моментально закинув в собственное «Ничто» обезглавленную виверну вместе с её башкой. Трофей не трофей, а алхимические ингредиенты с этих тварей идут дороже, чем на вес золота.

К тому моменту женщина внутри кокона оттаяла и смотрела на меня расширившимися от страха глазами, всё также цепляясь за собственного ребёнка. Похоже я для неё сейчас был ещё более страшен, чем мифическая ледяная виверна. Я же приложил окровавленный коготь к губам и тихо приказал на ломаном датском, всплывшем у меня в голове:

— Вы в безопасности под щитом. Не пытайтесь выйти.

Женщина кивнула и принялась укачивать девочку, отчаянно захныкавшую и жавшуюся к ее ногам. Я же вернулся обратно на Гора и скомандовал:

— На ратушу!

Пока мы летели, я вынул из собственного «Ничто» отчекрыженную башку неудачливой виверны и принялся магией воздуха разносить вокруг капли её крови, приманивая её стаю. Нужно было собрать всех тварей, сколько бы их ни было, в одном месте.

— Ты сейчас решил ловлю на живца устроить? — возмутился Гор.

— А как же!

— Ты же помнишь, что толпой и архимага можно завалить? — на всякий случай напомнила мне моя химера.

— Помню. Но только не этим ледяным тупоголовым тварям, пусть они и от обычной виверны едва ли