о чувстве меры») и побежала дальше.
К вечеру дворец превратился в военный лагерь.
Стражники патрулировали стены и башни, поглядывая в сторону горизонта, откуда должна была прийти армия мятежников.
Слуги носили воду, еду и бинты — готовили импровизированный госпиталь в подвале.
Министры, которые ещё утром планировали бежать и даже прикидывали, что можно унести из казны, теперь отдавали приказы громкими голосами и делали вид, что всегда были на стороне императора.
Лена стояла на балконе и смотрела на запад, где за горизонтом, по слухам, собиралась армия мятежников.
— Как ты думаешь, мы победим? — спросил Люциус, подходя сзади.
— Я думаю, что у меня нет выбора, — ответила она. — Я не умею проигрывать.
— Это опасно, — заметил он.
— Это удобно, — поправила Лена. — Победители пишут историю. Проигравшие пишут объяснительные. Я предпочитаю быть в первой группе.
Люциус тихо рассмеялся — впервые за весь этот долгий, тяжёлый день.
— Ты всё о бумагах.
— Это моё оружие, — ответила Лена. — И, между прочим, очень эффективное. Бумагой можно завалить врага. Буквально.
Он повернул её к себе и посмотрел в глаза. Взгляд был серьёзным, без тени улыбки.
— Если завтра начнётся бой, ты будешь в гареме.
— Мы это уже обсуждали, — устало сказала Лена.
— Теперь это не обсуждается, — сказал он. — Это приказ.
— А если я ослушаюсь?
— Тогда я прикажу запереть тебя силой.
— И кто будет этим заниматься? — спросила Лена. — Все стражники нужны на стенах. Слуги заняты. Министры боятся. Ты сам будешь меня караулить?
Люциус понял, что спорить с ней бесполезно. Опять.
— Ты невозможна, — сказал он.
— Я знаю, — ответила Лена. — Но ты всё равно меня не прогоняешь.
Он не ответил. Только сжал её плечи чуть крепче — так, что Лена почувствовала тепло его ладоней даже через плотную ткань халата.
«Я не дам тебя убить, — думал он, глядя на её уставшее, но упрямое лицо. — Даже если для этого придётся сжечь половину империи».
Вслух он сказал только:
— Иди отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.
Лена кивнула и ушла.
А внизу, у ворот, стражники готовились к осаде. И никто из них не знал, хватит ли у них сил удержать дворец.
Но все знали одно: если кто-то и сможет победить бюрократией, так это Лена. Даже когда враги снаружи, а предатели внутри.
Потому что бумага — она всё стерпит. А вот неправильно оформленные документы — нет.
Ночью Лена не спала.
Она сидела в своём кабинете и писала план обороны. Не военный — такого она не умела. А административный. Кто за что отвечает. Где какие запасы. Что делать, если связь прервётся. Кого эвакуировать в первую очередь. Кого — во вторую. А кого вообще не эвакуировать, потому что этот кто-то сам виноват.
Она писала и думала о том, что завтра, возможно, ей придётся увидеть смерть впервые в жизни. Не в отчётах. Не в документах. А по-настоящему.
Лена посмотрела на стопку исписанных листов.
«Если я выживу, — подумала она, — это будет самый длинный отчёт в моей жизни. А если нет — пусть хоть кто-нибудь его прочитает».
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала Лена.
Нисса заглянула в кабинет. В одной руке она держала кружку с чаем, в другой — нож.
— Ты как? — спросила она, ставя чай на стол.
— Я боюсь, — призналась Лена. — Впервые за долгое время — по-настоящему боюсь. Не за себя. За всех.
— Это нормально, — ответила Нисса.
— Я не хочу, чтобы кто-то умер.
— Никто не хочет, — сказала Нисса. — Но иногда приходится выбирать между смертью и рабством. Или между смертью и позором. Или между смертью и неправильно оформленными документами.
— И что ты выберешь?
Нисса поправила нож на поясе. Потом достала из-за голенища второй нож. Потом — маленький метательный из рукава.
— Я уже выбрала, — ответила она. — Сегодня я сплю с оружием. И с запасным. И с третьим, на всякий случай. И если кто-то войдёт в мою комнату без стука, он очень быстро пожалеет. Потому что я не буду задавать вопросы. Я буду действовать.
Лена посмотрела на неё и вдруг поняла, что они победят.
Не потому, что у них есть дракон. Не потому, что у них есть стены и оружие.
А потому, что они слишком много потеряли, чтобы проиграть. И слишком много нашли, чтобы сдаться.
Глава 23. Лена берёт власть
Пока Люциус сжигал врагов на подступах к столице, Лена занималась тем, что умела лучше всего — заставляла людей работать.
Это началось случайно. Вернее, не случайно, а с того, что кто-то должен был отдавать приказы, а дракон был занят. Он носился над полем боя, поливая огнём мятежников, а во дворце тем временем нарастал хаос.
Министры спорили. Стражники не знали, куда бежать. Слуги паниковали. Бывшие наложницы точили ножи.
И Лена вдруг поняла, что если она сейчас не возьмёт всё в свои руки, то дворец рухнет ещё до того, как враги дойдут до ворот.
Она стояла в тронном зале, окружённая министрами, генералами и просто испуганными людьми, и чувствовала себя кассиром в супермаркете в час пик. Только вместо скандалов из-за скидок здесь решались вопросы жизни и смерти.
— Тихо! — сказала Лена.
Никто не замолчал. Тогда она взяла со стола тяжёлую печать — ту самую, императорскую — и стукнула ею по столу. Грохот был такой, что канделябры зазвенели.
— Я сказала — тихо!
Тишина наступила мгновенно.
— Хорошо, — сказала Лена, обводя взглядом присутствующих. — Император сейчас занят. Он жарит мятежников. Это важное дело, и отвлекать его глупостями мы не будем. Поэтому приказы буду отдавать я.
Министр финансов открыл рот, чтобы возразить — по привычке, наверное.
— Если вы скажете «у вас нет полномочий», — перебила Лена, — я при вас сожгу вашу налоговую декларацию. И вы будете восстанавливать её вручную. По памяти. До конца жизни.
Министр закрыл рот.
— Отлично, — сказала Лена. — Теперь по делу.
Она развернула карту столицы — ту самую, которую ночью нарисовала Нисса, отметив все входы, выходы и подозрительные подвалы.
— Первое. Укрепляем северные ворота. Туда пойдёт основная атака.
— Почему северные? — спросил один из генералов.
— Потому что
