долетел?
— Да, вполне, — кивнул я. — Привет, Саш.
— Ага, здорово, — зевнул Перун и махнул рукой на переминающуюся с ноги на ногу девушку. — Ты там это, отметься в бумажке, а то разрешение на посадку мы тебе выбили, но тебе надо подпись поставить. Короче, бюрократия.
— Понял, — эти двое и правда помогли, выбив из Тимирязева разрешение, так что не пришлось садиться на базе дяди Жоры или в аэропорту Смоленска. — Как там Толик?
— Как ты и просил, его оставили в покое, — вздохнул Рома и скривился. — Там Корнеев со своим напарником к нему пробиться хотят, но Спицын пока держится. Шуму парень поднял не слабо, весь Корпус лихорадит, а арену… А нет больше арены!
И он громко заржал, уклонившись от подзатыльника Перуна.
— Клоун, — хмыкнул Саша и осмотрел моих бойцов, молчаливо ожидавших дальнейших указаний. — Твои няньки, Костя?
— Сопровождение, — пожал я плечами. — Как закончу здесь, возможно, полечу обратно в Москву. Буду смотреть по ситуации.
— Ну да, смотр и всё такое, но вряд ли он будет, — задумчиво протянул Арсенал. — На твой счёт пока что приказов не было, может и не отправят второй раз. Мало ли, вдруг опять найдутся идиоты, которым захочется пострелять в столице.
— Не смешно, Рома, — зыркнул на него Перун. — Там вообще-то люди погибли.
— А что я такого сказал? — искренне возмутился Арсенал. — Будь я там и вовсе всех прикончил бы!
Девушка всё также продолжала ждать, но долго болтать времени не было и я подошёл к ней, расписавшись в документе. Разумеется, ознакомившись с ним. Но там ничего критичного, дата и время прилёта, откуда и куда, номер борта, который и так был уже известен ещё когда я только вылетал.
Дальше мы пошли в сторону лазарета, внутри которого царил балаган. Целители носились туда-сюда вместе с остальными работниками и работницами, а почти все сидячие места были заняты пострадавшими. В основном в лёгкой форме, но были и те, кто лежал на кушетках прямо в коридорах.
Я всматривался в лица этих людей и видел там многое. В основном страх от пережитого, не свойственный служащим в Корпусе, но в большинстве своём здесь были новобранцы, хотя и встречались взрослые люди, уже состоящие в командах.
Да уж… Сорвался Толик не слабо и теперь нужно это как-то разгребать.
Нефал не просто так сказал мне поторопиться. Не ожидал, что это произойдёт так скоро, недооценил я Толика, моя ошибка.
А о чём, собственно, речь? О его наследии. Полубоги пробуждали свою кровь по-разному, существовал целый список критериев и триггеров для этого. Кому-то нужен был смертельный бой, другим находится в местности, отражающей силу Бога прародителя, например какой-нибудь вулкан или морозные пустоши…
Вариантов на самом деле много. В большинстве своём эти люди ощущали, что должно произойти и подготавливались. Это было своего рода наитием, вложенной в память крови инструкцией. Но у Толика случился самый худший вариант — спонтанное пробуждение, а его проконтролировать или подготовиться к нему невозможно.
Народ провожал нас удивленными взглядами. Особенно бойцов рода. Охрана лазарета тоже не спешила останавливать из-за Арсенала и Перуна, идущих позади меня с правого и левого плеча.
Нужная мне палата находилась на третьем этаже, в изолированном крыле. Туда по словам Саши отправляли тех, у кого случались проблемы с даром. Или пострадавших от слабого влияния Хаоса, с которым вполне по силам справится обычному целителю, и особо буйных пациентов, если такие находились. Толик же сразу по двум параметрам прошёл.
— Костя! — увидела меня Маша и обрадовалась, а ребята повскакивали с диванчика. — Наконец-то!
Я приобнял по очереди Голицыну и Аврору, а затем пожал руку Игнату, и спросил:
— Альбина там? — кивнул на дверь палаты.
— Да, — кивнула Аврора, в тоне её звучала тревога. — Там с ними Владимир и тот мужчина из бара.
Это она про Леонида. Что ж, хорошо. Не хотелось бы, чтобы здесь и другие сотрудники Нулевого Отдела шастали с вопросами.
— Пётр Алексеевич, ждите здесь, — отдал я приказ.
— Принято, господин, — кивнул мужчина и отдал распоряжения: — Бичиханов, Алёшин, пожарная лестница. Магомедов, Горбунов, центральная. Остальным рассредоточится.
Бойцы расползлись, занимая позиции под одобрительный взгляд Перуна и усмешки Ромы. Эти двое зашли со мной в просторную палату, стены которой были обиты войлоком. Корнеев и Леонид сидели на стульях рядом с кушеткой, на которой лежал одетый в пижаму Толик, закреплённый по рукам и ногам ремнями. Рядом с ним Альбина, державшая его за руку и покусывающая губы.
— … я ещё раз говорю, можешь пойти в зад со своими распоряжениями, — в голосе Толика сквозила сталь. — Откуда мне было знать, что артефактный комплекс арены полное фуфло и что он не выдержит?
— Толя… — подал голос Владимир и заметил нас. Парень аж выдохнул от облегчения. — Костя, рад, что ты пришёл. У нас тут проблемы.
Толик перевёл взгляд на меня и в его глазах, сменивших свой карий цвет на тёмно-серый, промелькнуло недоумение, потом удивление, а следом узнавание.
— Талион, мать твою, какого хера ты такой молодой⁈
В палате воцарилась тишина, а люди переводили недоумевающие взгляды с меня на парня и обратно.
Тц-ц, ситуация, оказывается, ещё хуже, чем я думал.
— Толик, дорогой, это Костя, — глаза Альбины повлажнели. — Ты не узнаешь своего друга?
— Какой ещё Костя? — несколько раз недоуменно моргнул парень. — Это Талион! Чё вы мне тут мозги делаете⁈ И вообще, отстегните эти ремни, я жрать хочу! — Толик вдруг замер, цвет глаз вернулся в норму и он замотал головой. — Ч-что происходит? Я-я опять, да? Опять пропал?
— Да… — кивнула Альбина, поглаживая его по голове.
Корнеев тем временем подошёл ко мне.
— Его уже проверили, но результатов пока нет, — сразу перешёл он к делу. — Пока что его изолировали, сам видишь. Сейчас проходит совещание командования Корпуса, возможно, его отправят в столицу для…
— Я понял, — перебил я его, подняв руку. И тяжело вздохнул. — Дайте нам поговорить.
— Костя…
— Просто дай поговорить с ним, Владимир, — посмотрел я ему в глаза. — Он вменяем и не причинит мне вред.
Немного поколебавшись, он всё же уступил, хотя и предупредил, что скоро явятся его коллеги и… вот тут уже всё будет зависеть от
