на его пораненное самолюбие.
Нужно отдать должное Каю: не прибегая к кругам и вербальным формам, он просто приложил ладонь к ране, и под ней на миг забрезжил свет, запуская «Святое восстановление». Кровь исчезла, одежда стала девственно чистой, оставив только маленькую дырочку — карандаш пролезет. Меньше секунды, и она тоже исчезла.
Церковник не стал тратить время на слова, решив наказать обидчика в моём лице. Я успел сделать два шага назад, вскидывая руку одновременно с ним. Щелчок пальцев — небольшой духовный взрыв сбил противнику прицел. Золотая вспышка полоснула по глазам, лицо обдало жаром, а гудящая «Святая стрела» просвистела в ладони над моей головой.
Кай, не мешкая, принялся вписывать руны в магический круг среднего порядка, возникший перед его рукой. Последний символ встал на место, тело шатена мигнуло золотом, а его полный злобы взгляд вонзился в меня не хуже демонических когтей.
— Я просто не был готов к подлой атаке.
Мои пальцы закончили такой же ряд рун — точную копию волшбы Кая. Тело на мгновение окутало золотое свечение «Святой опеки».
Противник скривился, будто увидел грязь под ногтями.
— Думаешь, эта слабая защита поможет? — Рука Кая уже скользила вдоль границы круга, вписывая старшие руны.
— Не поможет. — Я не отставал, заклинание уже было готово.
Небрежным взмахом я отпустил со своей ладони сероватый сгусток духовной силы, источающий слабый белесый свет. В тот же миг с руки Кая вырвался гудящий шар золотого огня, размером с голову.
Лицо соперника исказилось искренним недоумением: его шар, пролетев пару метров, вдруг отклонился от траектории и устремился за моей обманкой. В пяти метрах от меня глухо рвануло. Тело качнуло ударной волной, от ноги и бока отскочило несколько золотистых головешек, падая на землю.
— Как я уже говорил: от прямого попадания не спасёт, но от косвенных — вполне. Сам видишь. — Я кивнул на тлеющие сгустки у своих ног. — Обидно, знаешь ли, вспыхивать от каждого чиха святой магии.
Ответом мне стал высший круг, в который Кай начал вписывать руны — золотистые, ровные, красивые. Оценив первые четыре руны ряда, я лишь покачал головой, вытянул руку и резко дёрнул кистью.
Кай мотнулся всем телом, зашипев от боли. От потери концентрации круг тут же схлопнулся. Церковник согнулся, схватившись за окровавленное колено, из-под ладоней ударил золотистый свет. В мгновение ока исцелив рану, Кай выпрямился и уставился на меня с неподдельным изумлением.
— Как ты смог пробить мою защиту⁈ Между нами про́пасть в силе. Ты даже поцарапать меня не должен был!
— Кай, я похож на молоденькую послушницу, которая раздвинет ноги при виде высшего магического круга? Знаешь, в чём твоя проблема? Не напрягай мозги, скажу сам. У тебя нет боевого опыта. Твоя «Опека» хороша, но бесполезна против моей «Иглы». Атаковал бы я тебя инфернальной или стихийной магией — она бы помогла…
— «Игла»? — Кай прищурился, на секунду отведя взгляд. — Не слышал. Что-то из еретических запретных искусств?
— «Игла Константина» — одно из моих авторских заклинаний. Вернее, это даже не заклинание, а магический приём. Ты ощутил на себе его самую примитивную версию. Разрушительная сила скромная, зато игнорирует большинство защит. Я к тому, что понадобится что-то посерьёзнее, чем «Опека».
— Вот как… — Кай задумчиво кивнул каким-то своим мыслям, не сводя с меня глаз. — Признаю, еретик, недооценил твою силу и изворотливость. Значит, игры кончились.
Перед ним вновь возник высший круг. Я устало вздохнул, собираясь повторить трюк, но в следующий миг моя челюсть отвисла: без жестов, без привычной скрипторики круг вдруг заполнился десятками рун. Я не успел и моргнуть, как заклинание активировалось, а Кая окутал золотой ореол святой магии.
— Быстрое сотворение магических кругов… Да ещё и высших… — едва слышно выдохнул я, мгновенно оценив ситуацию. — Силён. Нечего сказать.
— Твои ярмарочные фокусы, Константин, больше не пройдут, — Кай говорил с полной уверенностью, а его глазницы уже заливало золотом. — «Парадигма Бессмертия» нивелирует все известные магические воздействия от любых источников силы, вплоть до высшего круга. Это абсолютная магическая защита.
— Преувеличение. Её можно пробить.
Кай рассмеялся.
— Можно. Зачарованным оружием! Но мы оба знаем, что ты оружием не пользуешься. По неким соображениям.
— Вижу, ты хорошо осведомлён.
— Более чем.
Он достал из ножен короткий меч кающегося, лезвие которого тут же вспыхнуло золотым пламенем, и неспешно зашагал ко мне.
Глава 16
Орёл. Штаб инквизиции.
Сознание вернулось резко, как рубильник включили: с хрустом и коротким замыканием в башке. Юрий замотал руками, отплевываясь от воды, залившей нос и рот. Крепко выругался и попытался осмотреться, но не получилось: в глазах плыли мутные силуэты, а мир трясло, как в лихорадке. Попытка встать тоже не увенчалась успехом: едва он успел напрячься, как усилия отозвались нестерпимой болью в голове.
— Орзо, пьянь! — донёсся до слуха Юрия раздраженный голос Борова. — Твою демоническую мать за ногу! Перестань поливать его из графина! Ещё захлебнется, к херам.
— Зато подействовало… И-ик.
Стекло глухо стукнуло о столешницу, следом кто-то жадно, торопливо забулькал горлом.
— Ваше здоровье!
— Юрец, ты как? — Боровиков подхватил Молотова, помогая усесться. К тому потихоньку возвращалось зрение.
— Бывало и лучше. — Особист прищурился, тронул свежую примочку на левой скуле и тихо зашипел: — Шшш… Хорошо этот белобрысый урод меня приложил. Мы уже в поместье?
— А ты откуда знаешь? — в унисон вскинулись Боровиков и Бочкина.
— Очнулся во время ритуала… когда нас сюда демон-ворон перебрасывал, — Юрий скривился, ещё раз тронув левую скулу. — Успел перекинуться с этой образиной парой ласковых, а потом его белобрысый подельник — тот, что нам зубы заговорил — врезал мне светящимся кулаком по морде. И свет потух.
— Как иронично, однако-а-а… — протянул Орзо. — «Светящейся» и «свет потух»… Врубаетесь? И-ик.
— Помолчи, Орзо! — рявкнули сразу несколько голосов, резанув по ушам Юрия. Кто-то подхватил его под правую руку. — Встать сможешь, Юр?
— Спасибо, Турик. — Молотов узнал Панарина — правый глаз уже начал различать окружающее. Мужчина попытался ухватиться за товарища, но замер. На тыльной стороне его собственной ладони виднелось начертание: чёткое, свежее, похожее на татуировку. Юрий поднёс руку к лицу, вглядываясь в линии. Что-то вроде герба.
— Это что?
— Это то, о чём нам сейчас поведает наш изрядно нажравшийся рогатый друг,
