— Сроки, — сказал он наконец. — Вот что меня смущает. Ты говоришь «лето». Это полгода. Для мероприятия такого масштаба полгода — ничто. Переговоры. Визы. Оборудование. Сцена. Звук. Свет. Всё это надо тащить из-за океана, потому что, при всём уважении к твоей стране, у вас такого оборудования нет и близко. Я вспоминаю всё что слышал о туре Билли Джоэла два года назад. Ему пришлось тащить в вашу Москву всё включая освещение и трансформаторы. Нет, у вас ничего нет.
— Есть, — возразил я. — Но твоё лучше. Тащи.
— Послушай, Слава, ты все-таки немного не понимаешь то, о чем говоришь. Да, с финансовой стороной нет вопросов. Это действительно может сработать. Но логистика, слышал такое слово? Сраная логистика убьет все, что ты мне предлагаешь к чертям собачьим. Плюс у вас же этот, как его, коммунизм. Наверняка, коммунизм и железный занавес. Наверняка согласований потребуется столько, что проще дождаться, пока наши парни на Марс слетят, чем… Нет, столько, что это все растянется на месяцы. Нет. Не получится. Я уверен, что одна таможня займет очень много времени.
— Док, — перебил я. — Ты привык работать в Америке. Там ты сам по себе. Сам договариваешься, сам организовываешь, сам отвечаешь. В Советском Союзе всё устроено иначе. Если государственная машина решает, что что-то должно произойти, — оно происходит. Визы оформляются за дни, не за месяцы. Площадка предоставляется без вопросов. Таможня превращается из проблемы в формальность. Вся бюрократия, которая в обычных условиях съедает год, испаряется.
— И ты можешь это обеспечить.
Уже не вопрос. Утверждение.
— Я не только посол доброй воли ЮНИСЕФ, спортсмен и миллионер, но и скажем так, не последний человек в моейстране. Мой фонд создан при содействии МИДа. Обращение для телевидения я записывал по просьбе правительства. Когда я звоню в Москву, мне отвечают.
Это не было хвастовством. Так оно и было. После Спитака, после фонда, после шестидесяти миллионов долларов мой вес в глазах советского руководства вырос серьёзно. Я не просто футболист, который удачно бьёт по мячу. Я человек, который умеет говорить, умеет привлекать вниманиие и конвертировать это внимание в реальные деньги. Такие люди ценятся в любой системе.
— Ты работаешь со своей стороны, — продолжиля. — Артисты, оборудование, логистика доставки. А я работаю со своей. Площадка, визы, согласования, советская часть организации. Полгода достаточно. Если мы оба сделаем свою часть так как нужно.
МакГи молчал. Крутил бокал, в который официант успел подлить вина. Думал. Я его не торопил. Не тот человек, которого стоит торопить.
— Мне нужно две недели, — сказал он наконец. — Я вернусь в Штаты, поговорю с людьми.
МакГи поднял бокал.
— За деньги, — сказал он. — За деньги, которые становятся городами.
Я поднял чашку кофе.
Мы чокнулись. Бокал вина и стакан воды.
* * *
Мы просидели ещё с полчаса, обсуждая уже не «зачем», а «как». Август — оптимальное время: лето, длинные дни, хорошая погода. Лужники — единственный вариант, другой площадки с такой вместимостью и инфраструктурой в Москве нет. Советские группы — обязательно. Трансляция — по максимуму, и это отдельные переговоры. МакГи предложил выйти на MTV. Как тут можно отказаться?
Он кивнул и записал что-то в маленький блокнот, который достал из заднего кармана джинсов. Блокнот был засаленный и потрёпанный. Видимо, в этот блокнот вписывались все великие идеи мистера МакГи. Включая, возможно, и ту, с двадцатью тоннами.
Потом он поднялся, пожал мне руку и ушёл. Большой, шумный, загорелый. Со своими золотыми часами, своим условным сроком и своей империей хард-рока.
Получится или нет — на тот момент я не знал. Идея могла разбиться о тысячу подводных камней. МакГи мог вернуться в Штаты и решить, что овчинка не стоит выделки. Артисты могли отказаться. Советская бюрократия могла оказаться не такой сговорчивой, как я обещал. Мало ли что.
Но в голове у меня всё было чётко. Григорян. Каспарян. Армения. Рок-музыка. Спитак. Фонд. Оззи. Афиши. МакГи. Всё одно к одному.
Забегая вперед сразу могу сказать что Док позвонил мне потом и шарики с роликами завертелись. Но это потом, на носу было очень важное событие.
Первое апреля «Реал» Мадрид. «Камп Ноу». Эль Классико.
Глава 25
Первое апреля. День дурака и одновременно день, когда в Испании фактически решалась судьба чемпионства. Наш отрыв от «Реала» достаточный, и если сегодня «Барселона» возьмёт верх, то всё. Сливочное недоразумение нас практически наверняка не достанет и Барселона второй год подряд будет чемпионом. Важность этого матча понимали все: и мы, и «Реал» и каждый из нас горел желанием принять участвие в этой игре. На тренировках что основа что дубль работали очень усердно. Запах золота на нашей базе стоял уже достаточно отчетливо.
Но понимание пониманием, а реальная возможность принять участие в игре это немножко другое. Буквально перед стартовым свистком, уже на разминке, на переполненном «Камп Ноу», Заваров получает травму. А учитывая то, что в игре не мог принять участие ещё и Салинас, который травмировался за неделю до этого, получалось, что у «Барселоны» состав далеко не сильнейший. Но отговорки — это всегда в пользу бедных. Даже без Сани с Хулио у нас состав достаточно хороший для того, чтобы не просто дать бой гостям, но и выиграть.
Состав «Реала» меня удивил. И удивил очень неприятно. В старте не оказалось ни Беланова, ни Мостового. Зачем, спрашивается, было наигрывать двух футболистов советской сборной на разных позициях? Зачем было подводить их к важнейшему матчу в сезоне, если в итоге, несмотря на очевидную пользу и несмотря на великолепное физическое состояние как бывшего спартаковца, так и киевского динамовца, ни тот ни другой не вышли в стартовом составе?
Ладно, Беланов. Он всё-таки конкурент Уго Санчеса и Эмилио Бутрагеньо, двух игроков, которые олицетворяют нынешний «Реал» и являются футболистами мирового класса. Хотя и Беланов тоже. Но Мостовой? Молодой, талантливый, находящийся в сумасшедшей форме, настоящий зверюга, который показывает лучшие качества на протяжении всех тех месяцев, что он в «Реале». Его-то почему Беенхаккер не выпустил?
Но нет. Ни Беланова, ни Мостового в старте не было. Против нас вышла всё та же проверенная мадридская гвардия, с которой мы с успехом играли и в прошлом году и против которой были готовы сыграть и сейчас.
* * *
1 апреля 1989 года (суббота). Барселона. Стадион «Камп Ноу». Чемпионат Испании 1988/89. 90 тысяч зрителей
БАРСЕЛОНА: Субисаррета; Алешанко (к), Алуизио, Серна; Эусебио, Луис Милья, Роберт Фернандес, Баккеро, Ромеро; Бегиристайн, Сергеев.
Тренер: Йохан Круифф.
РЕАЛ МАДРИД: Буйо; Санчис, Эстебан, Гордильо, Чендо; Гальего, Мичел, Мартин Васкес, Шустер; Бутрагеньо, Уго Санчес.
Тренер: Лео Беенхаккер.
Всё-таки хороший стадион «Камп Ноу». Здесь практически круглый год отличный газон, на котором можно играть именно в тот футбол, который поставлен у «Барселоны». Здесь удобство хозяев стоит во главе угла. И, что важнее всего, здесь практически всегда полные трибуны.
«Барселона» вот уже второй год лидер в Испании по проценту заполняемости. Местным болельщикам без разницы, на кого идти: на «Эспаньол», на «Реал» или на условный «Лас-Пальмас». Свои шестьдесят пять с лишним тысяч зрителей «Барселона» собирает против любого соперника. Каталонцы. Посещение стадиона ещё не стало обязательной программой для туристов, бесконечно далёких от клуба, его истории и, можно сказать, философии, во многом построенной на каталонском сепаратизме. Сейчас это всё ещё те самые трибуны, для которых «Барселона» действительно больше чем клуб. И очень важно, что именно эти люди, именно эти десятки тысяч каталонцев, пришедших сегодня посмотреть, как мы будем закапывать в газон «Реал», можно сказать, являются нашими работодателями.
Уникальность «Барселоны», то, что позволяет клубу держать футболки чистыми, незапятнанными рекламой, — это сосьос. Простые болельщики, которые платят членские взносы, и в том числе из которых затем формируются наши гонорары. И так как всё это людское море наши работодатели, они имеют право требовать, свистеть, петь, ругаться на чём свет стоит, прыгать, топать ногами и многое-многое другое. А наша задача — сделать так, чтобы работодатель был как можно более доволен.
